Книга Карьера требует жертв, страница 92 – Марина Серова

Слежку на черном «Вольво» приписали неизвестному наемнику Александра Василевского, мою погоню за барменом-отравителем, в которой также участвовала Кристина, удалось скрыть. Мы сказали, что тогда машину, принадлежащую Глебу Василевскому, угнал неизвестный злоумышленник, и ее так и не нашли.

6 часов утра. Мы устали, но спать не имеем права. Спит только Василий Прусс. Валентина Прохорова и Александр Василевский в реанимационных палатах пребывают без сознания – оба потеряли много крови, но состояние Василевского лучше. Я не испытываю никаких эмоций по этому поводу, потому что каждый из родителей Глеба – скверный человек. Конечно, лучше, если они придут в себя и каждый отправится за решетку. Вот только доказательств преступных деяний Валентины у нас нет. В ходе допроса мы рассказали вообще все, поэтому теперь все узнают, что Прохорова – мать своего главного конкурента. Конечно, она не обрадуется, если очнется.

В завершение отдельного допроса меня, Глеба и Олега собрали вместе.

Капитан Синицын сказал:

— Мои люди побывали в локациях, которые вы указали. Связанных оперативников мы не нашли. Возможно, они как-то выбрались и сбежали. Убитые – Кирилл Говоров, Андрей Костромской и Максим Петличный. Кто-то, помимо участников истории, может подтвердить, что их убийства были актом самообороны?

— Только Василий Прусс, – отвечает Глеб.

— Его мы обязательно допросим, но он ведь действовал в ваших интересах.

— Тогда остается Александр Василевский, – отвечаю я.

— Думаешь, отец расскажет правду после всего, что было? – спрашивает Глеб.

Ответа на этот вопрос я не знаю, но считаю, что он может рассказать правду, когда поймет, что его план потерпел крах.

— Думаю, на это есть все шансы. Мы пока что можем идти, капитан?

— Да, можете отдохнуть. С вами свяжутся для дальнейших бесед. Всего доброго.

Капитан Синицын уходит, оставляя двух людей у палаты, где без сознания лежит Александр Василевский. Нужно будет как-то проскочить к нему, когда он придет в себя – а я не сомневаюсь, что этот боров очнется, – и попытаться психологически надавить на него, чтобы он рассказал нашу версию событий.

Чтобы не пропустить пробуждения, я не имею права ехать домой, поэтому делаю вид, что ухожу вместе с Глебом и Олегом, но на лестнице останавливаюсь и говорю парням:

— Синицын ушел. Мне нужно вернуться и незаметно от его людей проследить, когда проснется Сан Саныч.

— Зачем? – спрашивает Олег, который часто не понимает моих задумок.

— Затем, чтобы он подтвердил нашу версию событий.

— Удачи, – отвечает Глеб, – уверен, у тебя получится.

Парни уходят, а я возвращаюсь к отделению реанимации и занимаю позицию за углом палаты, чтобы полицейские, охраняющие ее, меня не заметили. Честно говоря, они не слишком заботятся о безопасности Василевского – парни нередко отходят по двое, отвлекаются, чтобы выпить по чашечке кофе и поиграть в карты. Вот бы, когда Василевский очнется, их не было бы поблизости.

Проходит два часа, но Сан Саныч не приходит в себя, однако его стражи говорят о чем-то проходящему мимо врачу. С этого расстояния я не могу разобрать их слов, но подойти ближе также не могу – тогда меня увидят и врач, и полицейские.

Доктор кивает, и парни удаляются. Видимо, проголодались, а пока начальник не видит, решили улизнуть в какое-нибудь кафе – нельзя же это сделать поодиночке. Что и говорить – наши доблестные защитники правопорядка.