Книга Криминальный оракул, страница 76 – Марина Серова

— А у вас прядь седая за ухом, – не в тему отметил уже чуть нетрезвый и благодушный Арцах. – За правым.

— Я не удивлена. – Я подавила икоту. Надеюсь, меня сейчас тетя Мила вспоминает, а не кто-нибудь еще. – Давайте еще по одной – и закругляться.

— Согласен. Так вы говорите – Маков женщина? Вы прям проверили?

Я закивала, быть может, несколько энергичнее, чем следовало.

— Проверяла. И первичные, и вторичные половые признаки.

— Я бы тоже проверил. – Он вздел указательный палец. – Знаете, вот такая вот ардоге… андер… ан-дро-гин-но-сть – это для полевого агента пря-а-м находка. Внешность менять удобно.

— Ее даже уборщица за мужчину приняла, – добавила я. После нападения Маковой в люксе «Евразии» никому из нас не пришло в голову полезть и проверить, что под униформой работницы «Евразии» именно мужчина, а не женщина. Даже Нонна Тимофеевна сделала вывод лишь на основании упавшего парика. А я так просто основывалась на внешности, на информации от Арцаха и на предъявленном ранее мужском удостоверении.

Ликер действовал, и, как говорится, «хорошо сидели». Я с неожиданным блаженством вспоминала недавний звонок по скайпу – связались с Милой. Да, тетя понемножку осваивает высокие технологии.

Правда – вот он, цепкий взор бывшего педагога. Мила сразу же спросила, едва взглянула на мое лицо:

— Женечка, все в порядке? А то ты какая-то истощенная.

Она так и сказала – истощенная. Притом что я стараюсь не показывать Людмиле всех следов, какие оставляет на мне работа; и притом что она давно привыкла, что работаю я, прямо скажем, на вредном производстве.

И надо учитывать, что возраст, возраст. С ним не поспоришь. Как бы хорошо я не выглядела для своих лет, следы от работы – и физические, и душевные – будут отображаться все четче.

Я достала из сумочки крем для рук («повышенное увлажнение для сухой кожи») и, выдавив немного на ладонь, начала растирать крем по обеим рукам. Кожа сохла, наверное, каких-то витаминов не хватает.

Арцах наблюдал за моими косметическими манипуляциями с нетрезвым умилением. Просто ликер оказался очень хорош.

Я после этого сумасшедшего задания, после работы на гадалку, стала выше ценить все внятное, нормальное, материальное. Никаких мистических штук, тонких материй и потоков энергии. Материальная девушка в материальном мире, вот так-то. Подушка – только подушка, бутерброд – тоже без двойного дна, и холодильник не читает твои мысли.

После этого задания мне, правда, пару ночей снились кошмары, чего давненько не случалось. И тогда, просыпаясь среди ночи мокрой как мышь, с колотящимся сердцем, я очень сожалела, что Мила в санатории, в отпуске. Меня бы успокоило, даже если бы я просто зашла к ней в комнату и посмотрела бы на нее спящую.

А так – я просто заходила к ней в комнату, рассматривала вещи, сидела на ее кровати. Честно, в такой момент я на несколько секунд пожалела, что не обзавелась семьей и что не могу позвонить родителям.

Наверное, подобные испуг и растерянность испытывает человек, побывавший в стихийном бедствии. Маленький человечек перед лицом могучих сил природы…

— …бедная уборщица, – посочувствовал Варданян.

— Только никому, поняли? – Я тоже вздела указательный палец, предупреждая. – Макова лично просила. Государственная тайна-с!

— Не. – Варданян изобразил жестом, будто застегивает на губах молнию, потом замыкает их на ключ, а ключ выбрасывает.