Книга Сенсация на крови, страница 94 – Марина Серова

Хлеб прямо в пакете кокетливо продемонстрировал мне нежную, белую и пушистую плесень на мякише. Я ругнулась и выкинула весь пакет в мусорное ведро. В хлебнице осталась только пачка сдобных слоек с маковой начинкой. Я достала себе одну и впилась зубами, прокусив булочку насквозь и едва не подавившись. Слишком много откусила.

И тут же чуть не подавилась повторно.

— Твою ж дивизию! – прорычала Лидия Ильинична.

Продолжая пялиться в телефон, она беззвучно шевелила губами, перечитывая текст на экране.

Я не успела спросить, в чем дело: Ильинишна уже звонила кому-то. Интересно, это кого же она в такой час будить собралась?

— Глеб, что это еще за хрень про Юркино заявление об уходе? – осведомилась она.

Ответ Глеба Сергеева я не разобрала, слышно было лишь звуки голоса.

Я расправилась с первой булочкой и взялась за следующую.

— В смысле, недостаточно хороши? Что? Лично поговорить? – Рубиновая бросила взгляд на настенные часы. – Я тут только что приперлась. В два часа тебя устроит? Не-ет, ты ко мне подгребай, дружок, я старая и сегодня набегалась уже. Бороду можешь не причесывать. Скажу охране, что ты мой тренер по йоге. Все, давай, отбой.

Она бросила телефон на диван и скривилась от злости.

— Червяк, наркоман вшивый… забыл, кто его из дерьма вытащил!

— Глеб – наркоман? – жуя, уточнила я.

— Не, ты что. Глеб у нас веган, некурящий, праноед и кто только не. Это Юрий на последнем курсе… в общем, я с ними давно знакома, они еще в университете хотели стать телеведущими. Снимали занятные ролики для «Ютуб». Я их приметила, предложила стажировку. И хотя это скорее про Глеба можно подумать, по его виду, но с наркотой связался Юра. На последнем курсе он впутался в какую-то мутную историю. Я свои связи подключила, но в решающий момент именно Глеб брата вызволил. Уж не знаю как, не спрашивала.

— Поэтому Юрий его слушается? – усмехнулась я.

— Ага. Помнит, у кого он в долгу. Если бы не Глеб, Юрку посадили бы за распространение. А так только пролежал четыре месяца в клинике, почистился и завязал. О, ты вскрыла маковые булочки? Дай-ка и мне штучку…

Что ж, этот вопрос прояснен. Теперь высокомерие и гонор младшего близнеца выглядели не только смешно, но и абсолютно безвредно. Трудно быть чистоплюем, когда сам побывал по уши известно в чем.

Утром я поднялась около половины двенадцатого, на сей раз встав раньше Лидии Ильиничны. Не все же ей, ранней пташке, опережать меня. Из-за недосыпа не отпускало состояние лихорадочной бодрости, но моему рабочему режиму оно помехой не было.

Зато почти полное отсутствие продуктов в холодильнике слегка опечалило. Нечего было добавить к вчерашней упаковке сыра, в банках с сыпучими продуктами обнаружились лишь остатки макарон и риса. Смешно: в кои-то веки у меня было желание что-то приготовить (готовить я умею, но очень не люблю), но полностью отсутствовала возможность. Чаще бывало наоборот.

Придется будить Рубиновую, тем более – ах да! – предстояла встреча с Глебом. Так, поскольку он придет прямо сюда, надо бы убрать свои вещички… но сначала – завтрак.

Я направилась в спальню Рубиновой, постучалась. Не дождавшись ответа, вошла.

Госпожа продюсер спала поверх одеяла, так и не переодевшись после вчерашних приключений. На покрывале вокруг нее как попало валялись важные документы из тайной папки Виктора Ивановича, две шариковые ручки, какие-то листки с пометками. Выходит, и вчера еще что-то делала, после звонка Глебу.