Книга Разделяй и властвуй, страница 41 – Марина Серова

— Мы бы ушли, Виктор Романович, — парировала я, — но какой-то кретин по неосторожности заблокировал дверь.

Ломовцев громко расхохотался, но я почувствовала, насколько наигранным было это веселье. В свете последних событий на сто процентов выходило, что радоваться Ферзю не от чего.

— Значит, так, Женя, — он вернул своему голосу жесткие металлические нотки. — Для начала обрисовываю ситуацию. Вы с вашим другом находитесь в запертом здании. Выхода из него нет. Я нахожусь сейчас снаружи, и рядом со мной пара дюжин здоровенных боевиков. Преимущественно бывшие военные. Я с трудом сдерживаю этих ребят, которые горят желанием отомстить за покалеченных, а возможно, убитых вами товарищей. Ничего перспективка?

— Ничего, — равнодушно пожала я плечами. — Мне не привыкать, Ферзь.

— Я знаю, — Ломовцев говорил, как человек, уже успевший основательно навести справки о моей персоне. — Но уверяю вас, Женя, вы можете реально избежать неприятностей. Мой гнев не прольется на вашу прекрасную головку, если…

— Если? — не очень вежливо перебила я собеседника.

— Вы и сами все прекрасно понимаете, — выдержав небольшую паузу, продолжил воротила игорного бизнеса. — Вы охраняете смертника. Человека, которого приговорили к смерти очень серьезные люди. Не по Сеньке шапка, Женя. Я удивлен, как вас вообще угораздило вляпаться в эту историю.

— Я и сама удивляюсь.

Моя последняя фраза была брошена не просто так. Все это время мой мозг лихорадочно работал в поисках решения. Ясное дело, Ферзь не шутил относительно двух дюжин своих боевиков. Но меня не столько беспокоили эти бравые вояки за дверью, с профессионализмом которых еще можно было поспорить, сколько массивные стальные решетки. А сейчас в моей голове появился дерзкий план, подсказанный, как это ни странно, именно Ломовцевым. Будучи девушкой далеко не глупой, я прекрасно понимала, к чему он клонит в нашем телефонном разговоре, и решение пришло само собой. Конечно, оно было весьма опасным и ненадежным, но альтернативы у нас с Крокусом не было. Приходилось идти на риск. Ферзь подтвердил мою догадку.

— Я отпущу вас, Женя, — веско изрек он. — Отпущу целой и невредимой, если вы обещаете мне не вмешиваться в расправу над вашим, так сказать, подопечным. Ваша жизнь в обмен на жизнь Крокуса. Что скажете?

Я невольно растянула губы в ехидной улыбке. Как же все-таки плохо знал меня Ферзь, и насколько неполные сведения получил из чьих-то уст о моей личности. Кушак никогда в жизни не сделал бы мне подобного предложения. Клиента я не брошу, однозначно, а вот подлость какую-нибудь выкину наверняка. По отношению к противнику.

— У меня есть время подумать? — осторожно спросила я. Мое быстрое согласие могло вызвать подозрение.

— А чего тут думать, — раздраженно откликнулся Ломовцев. — Я разблокирую систему, вы выйдете и отправитесь своей дорогой. А что касается остального, пусть этот вопрос вас не беспокоит.

— Какие гарантии? — я старательно корчила из себя деловую леди.

— А какие вам нужны?

Я повернулась лицом к Бекешину и открыто улыбнулась ему. Он пытался уловить ход нашей с Ферзем беседы, основываясь исключительно на моих репликах. Андрей вопросительно вскинул подбородок, а я в ответ приложила к губам указательный палец свободной руки.

— Понятное дело, что никаких гарантий вы дать мне не можете, Виктор Романович. Мне придется рассчитывать только на ваше честное слово, но я слышала, на него можно положиться.