Книга Спрятаться не поможет, страница 33 – Марина Серова

— Наша мастерская на третьем этаже. Преподает у нас Сергей Николаевич Шаинский, он ведет и живопись с рисунком, и композицию. На втором этаже в тридцать девятой аудитории мастерская другой группы живописцев. У них ведет Алексей Геннадьевич Евсенко, он у нас заменял, когда Сергей Николаевич был на больничном.

— Поняла, – кивнула я головой. – А где находится директор?

— Учебная часть, кабинет заместителя директора и самого директора располагаются на втором этаже, – проинформировала меня Кира. – Снежанна Александровна обычно сидит в своем кабинете, тоже на втором этаже. Но справку я могу отдать нашему преподавателю – он отдаст ее или куратору, или в учебную часть.

— А эта Снежанна Александровна, она тоже ведет у вас какие-то пары? – поинтересовалась я.

— Нет, она преподает только английский язык у какой-то группы, – ответила девушка. – Не знаю, почему ее поставили нашим куратором. Нам не объяснили.

— Кроме живописи, рисунка и композиции, какие у вас занятия? – спросила я. – И где находятся кабинеты?

— Перспективу у нас ведет Юлия Андреевна Частова, ее кабинет на третьем этаже. Пятьдесят первый вроде, если я не ошибаюсь. Сразу напротив лестницы, я номер постоянно забываю. Преподавателя по английскому зовут Надежда Владимировна Егорова, пары проходят в тридцать первом кабинете на втором этаже, рядом с черной лестницей. По истории искусств у нас Ольга Романовна Денисова, ее можно найти либо в шестьдесят втором кабинете на третьем, либо в тридцать седьмом на втором этаже. Еще у нас есть физкультура – спортзал на первом этаже, в пятнадцатом кабинете. Преподавателя зовут Михаил Анатольевич Петряков. Вроде всех назвала…

— Отлично, – отметила я. – Думаю, эта информация мне очень пригодится.

Мы поднялись на третий этаж. В коридоре стояла большая скульптура Венеры Милосской из гипса, если я не ошибаюсь, учитывая мои скромные познания в искусстве. Но, учитывая правильное, идеальное лицо, полуобнаженную фигуру и отсутствие рук, я была права. Вроде так богиню любви изображают, это, наверное, самая распространенная скульптура и ее трудно не узнать.

— Это ведь Венера, правильно? – решила я блеснуть своей эрудицией.

— Вообще, это Афродита Милосская, – возразила Кира. – Работа греческого мастера Агесандра периода эллинизма.

— Вот как, прошу прощения за неосведомленность, – произнесла я. Видимо, искусство и в самом деле не мой конек. Надо же, всегда полагала, что женщина без рук – это Венера, ну да ладно, в этих богах и богинях сложно не запутаться…

Кира отправилась в сорок седьмую аудиторию, которая уже была открыта. Я решила пока не входить в мастерскую живописцев, а пройтись по третьему этажу и осмотреться. По обе стороны располагались двери в учебные аудитории, а на стенах висели картины, выполненные маслом и акварелью. В основном это были натюрморты студентов училища. Не скажу, что мне понравились эти работы – я видела перед собой лишь набор разнообразных предметов да разноцветных тканей. Вроде как и неплохо сделано, однако взгляд натюрморты не притягивали. Может, с точки зрения художников, эти работы и хороши, однако я прошла мимо и не запомнила ни одной работы. Я вспомнила натюрморт Киры с самоваром. Ее-то картина мне запала в душу – не зря я вчера столько времени разглядывала ее! Но почему – до сих пор непонятно. Я, конечно, еще тот ценитель искусства, Шишкина от Ван Гога не отличу, но, как оказалось, и на старуху бывает проруха. Вот натюрморт Киры мне понравился, тут ничего не скажешь, а студенческие работы, вывешенные в коридоре, показались мне одинаковыми и скучными.