Книга Смертельный юмор, страница 91 – Марина Серова

До «Скорой» я дозвонилась быстро, описала ситуацию и получила указания ждать и ничего не трогать. Потом набрала номер очень хорошего знакомого в местной Тарасовской полиции. Один гудок, второй, третий.

— Слушаю, Жень. Куда вляпалась на этот раз?

— Ну что ты так сразу, вляпалась?

— А по другому поводу ты мне и не звонишь. Давай выкладывай.

Я рассказала вкратце, что у меня тут очень бойкий товарищ, который уже успел нанести одной девушке огнестрельное ранение, что я жду «Скорую» и что этот хороший знакомый – молодой, достаточно известный депутат.

— Нужна шумиха или наоборот?

— Слушай, честно, я и сама не знаю. Вот никак не ожидала, что именно этот человек наворотит таких дел, что с трудом укладывается у меня в голове. А уж смогу ли я их разрулить – и подавно не знаю.

— Давай тогда я по-быстрому приеду с парнями, которые умеют держать язык за зубами. А если тебе будет нужно, то тогда решим вопрос с оглаской.

— О’кей, договорились.

В этот момент распахнулись двери черного хода «Тарасов-сити-холла» и показались два медика с оранжевым чемоданчиком и носилками. Я призывно помахала рукой. Они очень быстро и аккуратно сделали Антониде какой-то укол, спросили меня ее данные и погрузили на носилки. Когда они двинулись к выходу, я догадалась спросить, в какую больницу ее везут.

— В двадцать пятую. Там умеют работать с такими ранениями.

Антонида слабо застонала, чуть шевельнулась, один из медбратьев поправил ее руку, которая намеревалась сползти с носилок.

— Пойдем чуть быстрее, – сказал он второму, потом обратился ко мне: – Девушка, придержите нам дверь.

Я помогла. Дверь захлопнулась. Теперь я стояла в недоумении и пыталась сообразить, что же мне сейчас делать. Но мои раздумья были внезапно прерваны – только медики покинули место, где развернулись такие страсти-мордасти, как дверь открылась, и к нам направились два полицейских. Один – мой знакомый, с кем несколько минут назад я разговаривала, второго я видела мельком несколько раз, во время своих тарасовских разборок и невероятных приключений, если так можно назвать работу телохранителя. И, скорее, уж не работу, а настоящую миссию.

— О, как вы быстро!

— А что медлить-то? Это он? – полицейский кивнул на лежащего на асфальте Василевса.

— Он самый, красавчик!

Пасечник отборным матом посылал всех в пешее эротическое путешествие, да и не только. Я была неприятно удивлена. Как же меняется человек на глазах, а вот так сразу по нему и не скажешь, что внутри скрывается такое дерьмо, – он ведь при всех встречах приятный, обходительный, умеющий пошутить, блеснуть эрудицией, активист практически во всех сферах жизни – и нате вам, такой пердимонокль.

Я в негодовании покачала головой и попыталась успокоиться, но у меня это сейчас выходило плохо.

Хорошо, что сейчас полицейские не стали мешкать и, подхватив Пасечника под руки, повели его к дверям. Он обернулся, параллельно пытаясь еще как-то изловчиться и стукнуть полицейских, но со связанными ногами и руками у него ничего не выходило.

Пасечник крикнул мне:

— Я тебя ненавижу, Охотникова! Урою!

— Ты тише, тише с такими обещаниями. Можно срок и за них получить, – один из полицейских решил его присмирить.

— Я свои права знаю.

— Вот и хорошо. Пошли, голубчик, как раз в отделении нам все про права и про обязанности расскажешь.