Книга Смертельный юмор, страница 90 – Марина Серова

— Да я, если честно, и сам не понял. Я стоял в таком шоке. Словил когнитивный диссонанс – лучший друг, который говорит те вещи, что и враг вряд ли бы сказал. Он говорил про то, что всегда мне завидовал, что мои выступления – это бред, а еще… – Ираклий замолчал, словно собираясь с духом, – Женя, еще он сказал, что игрался со мной, как кот с мышью. И что моя смерть на турбазе была четко спланирована. И это тоже он. Женя, что это?

Я промолчала о том, что все слышала. Не стоит его сейчас перебивать. В такие моменты человек может просто машинально сказать о таких мелочах, которые зацепил взгляд, а спустя какое-то время он про них и не вспомнит.

— Ираклий, я тебя понимаю, такие вещи слышать очень тяжело и больно.

Ираклий смотрел сейчас на меня, но совершенно отрешенно, видимо, перед его глазами стояла до сих пор картина пятиминутной давности.

— Я увидел только, что он сунул руку за пазуху, и в этот момент откуда ни возьмись выскочила Антонида. Для меня все слилось в одно мгновение – ее прыжок, выстрел, ты. Я до сих пор не пойму, что вокруг происходит и что мне с этим всем сейчас делать.

— Все проблемы решаемы, хоть сейчас мои слова и кажутся полным бредом, – ответила я, чтоб хоть как-то его подбодрить.

Ираклий лишь отрицательно помотал головой и стал раскачиваться с пятки на носок, так, это уже нервное.

После скорого рассказа теперь мне более-менее все стало ясно, что произошло за те несколько минут, пока я в нерешительности сидела на подоконнике. Антонида решила встретить и поддержать Ираклия в столь важный для него день. Только почему она пошла с черного входа, а не с парадного? Вошла бы там и преспокойно себе сидела, наслаждалась стендап-батлом и ждала выступления Ираклия. Хотя какой тут спокойно, она же прекрасно знала про наш план и его осуществление. Может, просто решила поддержать и быть рядом в столь волнительное для парня время. Ясно одно – если бы не Антонида, то сейчас бы в луже крови на этом пятачке лежал Ираклий.

«Вот хороша телохранительница!» – отругала я сама себя.

Пока сидела на этом чертовом подоконнике и раздумывала, как лучше спрыгнуть, на моих глазах чуть не убили подопечного. Мало того, что его жалко, так это же еще и громкий крах профессиональной карьеры. Представляю, что творилось бы тогда в Тарасове. Уж Василевс точно бы всем растрезвонил, кто я такая, чем занималась и как потеряла профессиональный нюх. Хоть сам в этом деле не то, что просто замешан, а увяз по самое горло. Что-то расслабилась я, так нельзя.

Я достала телефон, чтобы вызвать «Скорую», и краем глаза отметила, что время уже девятнадцать тридцать. Уже час идет стендап-батл. Ираклий может и не успеть. Хотя…

— Ты спрашивал, что тебе делать сейчас?

— Верно.

— Запрыгивай в последний вагон!

— Что? – совсем не понял меня Ираклий.

— Беги, говорю, на сцену. Еще можешь успеть.

— А как же Антонида? Василевс? Женя, я ничего уже не понимаю. Совсем ничего.

— Я все разрулю. А ты бегом на сцену. Нельзя предавать мечту даже в такой момент!

Я стала набирать знакомый номер «Скорой», а Ираклий, пятясь, пошел спиной в сторону театра. Потом развернулся и огромными скачками, словно гепард, побежал в сторону массивных дверей черного хода, потянул одну створку на себя и быстро исчез, как будто этот вход сожрал его своим огромным ртом.