Книга Фокус с поличным, страница 76 – Марина Серова

— Чайку я кого попросила плеснуть? Совсем вы, молодежь, старость не уважаете, сто раз повторять надо. Дай я сама.

— Сидите, – одернула я Майю в ее стиле. – Разговор у нас больно увлекательный, вот и забыла.

Можайская хотела, видимо, что-то ответить, но уселась обратно.

— Вот про ребенка байка – это он, небось, сердце женское хотел растопить… выдумал же! Я всю «Прядку» поставлю – будь у него реально дите, он б от него только так сдриснул. Оно ему никуда не уперлось по жизни, дите-то. Анонимными писульками Кочета не проймешь.

— И какую же вы ему инфу сливали? – Я поставила перед Майей полную чашку чая. – О подходящих квартирах для грабежа?

— Слила только один раз, цыпа, учти. – Она взяла чашку здоровой рукой и на слове «учти» ткнула в меня пальцем. – Так он меня, в принципе, не интересовал, ну, как мужик. Лишь бы реально вывез, а там я от него свалила бы. Я мужиков отшивать умею.

— Вы же сказали, что следили за ним?

— Так это чтоб он другой бабе мое обещанное не отдал. – Можайская махнула на хлебницу: – Эй, Тимур и его команда, пенсионерке бутер слепишь? С сырком из холодильника? И себе сделай, сырок хороший, фермерский…

Она надкусила бутерброд, прожевала.

— Я вообще так-то с Колькой из его банды мутила. Колька добрый был, тока прижимистый, сволочь. Я, значит, оружие его у себя прячу, он мне обещал с каждого своего грабежа чуть не треть. Шиш там! Совсем чуть-чуть подкидывал, козел. А Валька Кочет – он как-то раз подкатывает ко мне – в статье-то верно указали, кстати, банда всего месяц в Тарасове пробыла, но Кочет, слышь… Подкатывает как-то раз ко мне, я уж домой почти дошла. Ну и – давай окучивать, мол, баба я – золото, а Колька меня не ценит. Не делится, хоть и обещал.

Я налила себе еще чаю, запивать действительно вкусный бутерброд.

— И, значит, с барского плеча мне отстегивает – слышь, это они уже сберкассу тогда взяли-то! – отстегивает мне неслабую такую сумму. Я думаю, не в ущерб себе, я примерно представляла – сколько они там взяли с этого грабежа-то. Я культурно охреневаю, мол, так и так, Валентин Архипович, за что милость-то такая?

— И что он вам сказал? – Я ярко представила себе Кочанова – Кочетова! – галантно подъезжающего к Майе Ринатовне с предложением, от которого невозможно отказаться.

— А то и сказал, что Колька – ненадежный и Валька давно уж от него избавиться вздумал. Но у Кольки – своя тарасовская схронка с добычей была. Не у меня, нет, конечно. Но такая… можно быстро добраться при нужде. Тогда ж еще легавые бдили, проверяли, не всплывет ли где добыча, или, может, кто крупной покупкой деньги будет отмывать… Короче, у каждого из той банды своя схронка была. И Кочет мне предложил сделку. Мол, вот это, что я тебе сейчас даю – это фигня, семечки, это я тебе за Кольку компенсирую. А вот если ты мне Колькину схронку сдашь, то оттудова всю добычу пополам. Поможем друг другу, значит. И захочешь – в Москву рванем, свое дело откроешь, там сейчас самая такая почва, жирная.

— И – кинул? – понимающе кивнула я.

— Кинул, – рубанула без всякого сожаления и горечи Можайская. Доела бутерброд. – В один прекрасный день, бляха-муха, красота необписанная: Кольки нет, у меня на руках пушка бандюганская и бандюганский же от Вальки нехилый аванс. А все эти хлопчики-молодчики как сквозь дырку от нужника провалились.