Книга Выживут профи, страница 32 – Марина Серова

— Привет, Пушкин! К тебе клиент по записи, на коррекцию, уже ждет на твоем месте.

— Ну что, со мной пойдешь на процедуру или, может, пока подберешь рисунок, с удовольствием набью тебе татуху. Со скидкой, как коллеге. – Парень с ухмылкой ждал моего ответа.

— Пока журнальчики полистаю, – отказалась я от такого предложения и уселась на дощатую скамейку.

Администратор с нескрываемым удивлением рассматривал меня с головы до ног:

— Чистенькая, ни одной тату? Ты первый раз, что ли? Не бойся, Пушкин хорошо колет, он уже десять лет этим занимается. Если хочешь, налью пятьдесят грамм коньячка, для релакса.

Я опять вежливо отказалась. Но тот оказался очень общительным парнем:

— Да ты не стесняйся. Вон кулер, если горло от страха пересохнет. Коньяк у нас тоже вполне официальный, мы же тату-бар. И нальем, и наколем. Все лучшие мастера в столице у нас работают. Это же как хобби, один раз украсишься, и потом остановиться уже невозможно. А может, ты прокол хочешь? Язык, губы, уши? На сосках тоже делаем, но это по записи. Рузанна освободится и кольнет тебе все, что пожелаешь. – Парень ткнул в пухлую энергичную женщину с огромными дредами, она пританцовывала и одновременно прокалывала парню язык, крепко прихватив розовую плоть сильными пальцами.

— Сейчас сеансы только начались, у нас многие в ночь работают. Чтобы и весело, и полезно. В час ночи шоу начнется – шибари. Слышала о таком? Специальное связывание веревками.

Я вздрогнула, потому что наткнулась взглядом на густую сеть из разного калибра канатов и крюков, свисающих с потолка.

Видимо, на моем лице отразились эмоции, потому что бармен или администратор налил мне в стаканчик кофе и плеснул туда немного горячительной жидкости.

— Думаю, тебе поможет. Здесь своя атмосфера, не парься. Никто не обидит, только с виду грозные. А так почти никто не пьет, никаких драк, все стерильно и только при согласии клиента. Мы строго по закону работаем.

Я кивала под рассуждения разноцветного бармена, с каждым глотком расслабляясь и с любопытством разглядывая своеобразных посетителей и сотрудников этого бара.

Через час Пушкин закончил работу и снова предложил мне сделать небольшое тату на память. Я выдохнула, но решила оставить такое мероприятие на «когда-нибудь потом».

— Слушай, а когда ты высыпаться успеваешь? – полюбопытствовала я, решив, что после такой поездочки можно и на «ты» перейти.

— Так не каждую же ночь мотаюсь, только по записи да в выходные если, – охотно ответил он. – С Нинэль – ради денежного интереса работаю, да и не пропадать же диплому – я все-таки экономист. А тут – для души. Ты не думай, я за ней присматривать стараюсь как могу. Как мамка она мне, хорошая тетка, душевная. В свое время взяла меня на работу без опыта всякого, только с образованием. Поднатаскала, меня сейчас хоть в какую корпорацию с руками оторвут – уже не раз переманивали. Но я отказываюсь: мне и здесь неплохо.

Парень довез меня обратно на своем железном коне, а от гаражей мы уже шли, свободно болтая, как давнишние приятели.

— Так ты знал о слухах о тебе? – Наконец можно было задать мучивший меня вопрос.

— Конечно. – Пушкин рассмеялся. – Я давно увлекся татуировками, уже десять лет такой расписной. Каждая тату имеет для меня свое значение, вот это портрет моей мамы, это стилизованная нотная грамота в честь дедушки-композитора. Но каждому не объяснишь, много кто косо смотрит на такое увлечение, считают бандитом. А в апартаментах Нинэль есть кому разносить слухи о сотрудниках. Стилист меня боится, от любого слова чуть ли не в обморок падает, но при этом всем своим клиенткам растрепал, что у Быковой личный помощник бандюган, сбежавший с зоны.