Онлайн книга «Выживут профи»
|
— У тебя дедушка – композитор? – удивилась я снова. Пушкин рассмеялся: — Я коренной москвич, мама – профессор филологии, папа – переводчик с французского, один дедушка – композитор, второй – военный врач, бабушки тоже все как на подбор – архитектор и научный работник. За мной поколения интеллигентов, с малых лет занятия языками, математический лицей, общение с детьми только из профессорских семей. Так меня это все достало, что на третьем курсе морской академии я забрал документы, перешел в эконом, сам поступил, между прочим, на бюджет, женился на обычной девушке из провинции, сделал свою первую татуировку и купил свой первый байк. Несколько лет прошло, прежде чем родные приняли мой образ жизни – тусовки с байкерами, работа татуировщиком, никаких светских чаепитий и кремлевских елок. Но с такой работой семью не прокормишь, я хоть и развелся с тех пор, но деньги нужны на ребенка. А Нинэль Федоровна на мои татуировки не обращает внимания, она смотрит, как человек в работе себя показывает. Так что днем я личный помощник у бизнесвумен, а ночью гонщик и татуировщик. Нинэль даже нравятся эти слухи обо мне, льстит ее самолюбию, что соседи и знакомые ахают от такого опасного личного помощника. — Выглядишь ты и правда… грозно. Особенно во всей этой амуниции вместо строгого костюма, – подтвердила я. — Да уж, ты бы видела свое лицо, когда я на мотоцикле выскочил из-за гаражей. Извини, это была жестокая шутка. — Да ничего, – миролюбиво простила я Александра. – Это надо, чтобы я не была такой самоуверенной. Ты работаешь с Нинэль постоянно, как думаешь, кто может творить все эти хулиганские выходки? Ведь они происходят практически каждую неделю. — Думаю об этом каждый день. Ты видела характер начальницы, когда она в гневе, может легко обидеть. Да потом отходит, приносит извинения и щедро компенсирует, но не всегда деньгами можно исцелить уязвленное самолюбие. Так что, если составлять список ее недоброжелателей, нам тут до утра придется сидеть. А вообще напоминает сумасшедшие выходки экологов, на заводах Нинэль регулярно такое бывает. То с плакатами выходят, то голодовки организуют. Другие фабрики выбрасывают отходы в реки, загрязняют атмосферу, а экоактивистов волнуют только бедные коровки и овечки. Может быть, кто-то из них разнюхал, где живет Нинэль, а потом как-то раскопал доступы и ключи. Мы не в особняке живем, соседи, охрана, каждый день курьеры приезжают, сторонний клининг. А про десятки уволенных сотрудников в приступе гнева и не говорю. Тяжело тебе будет найти преступника. С другой стороны, экологи – ребята мирные… Ну потопчутся с плакатами. Я болтал с ними: они… ну вот как буддисты, что ли. Хотят, чтобы люди жили дружно со зверями, чтобы питались в идеале праной, в крайнем случае – растительной пищей. И рассказывают об этом, хочешь ты слушать или нет… В коридоре мы тепло распрощались, и я, проверив почту и ничего нового не обнаружив, сбросила видео приятелю, сбросила другому ориентировку на таролога и легла спать. После долгой ночи было тяжело вставать, хорошо, что я приготовила сумку заранее. С рассветом явилась во двор к общему сбору возле отмытой красной «Ауди», откуда уже выглядывала кислая физиономия таролога, а в багажнике и в салоне громоздились пухлые чемоданы. Из заботливо натертого до блеска «Лексуса» мне махнула призывно Нинэль: |