Онлайн книга «Выживут профи»
|
— Со мной садись, отдельно поедем. Видеть никого не хочу. Женщина была в плохом настроении, несмотря на усилия массажиста и врача. Она меланхолично жевала хрустящие чипсы из большого пакета и страдала вслух: — Ничего нельзя. Алкоголь нельзя, после шести есть нельзя, торт нельзя. Даже вон чипсы нельзя. А я хочу! У меня, между прочим, душа болит, внутри все от тоски стонет! Нинэль закинула в рот щедрую пригоршню чипсов и со вздохом развалилась на кожаном сиденье: — Полетим сейчас к морю, может, там отпустит. Щавельский говорит, на мне сглаз или порча, конкуренты и завистники кругом. Так и сыплются беды, я уже устала осторожничать. Скоро ты там, Женька, найдешь врагов моих? Подальше улетим из этого змеиного гнезда. На вилле поживем полгодика, хоть и скучно мне отдыхать, хочу работать! Что бы там звезды и карты ни советовали, прямо изнутри все кипит – горы бы сейчас свернула! Женщина с тоской засмотрелась в окно: — Сейчас бы прогуляться по улицам, мороженого поесть в парке Горького. В Москву первый раз приехала на поезде и сразу на вокзале три порции эскимо купила, у нас в селе такого не продавалось. На себе тушу свиньи приперла, выменяла на комнату в рабочей общаге у коменданта. Несколько лет там прожила, даже приватизировала потом эту комнату. Жилье первое было крошечным, диванчик, тазик на табуретке и шкафчик. Гостей привести стыдно, зато женихи у меня были все из богатых, сын дипломата, сын депутата. Разрешала им себя только до остановки проводить, чтобы не видели, как я живу. А я Володьку выбрала, такого же мальчишку деревенского, который за своей мечтой в столицу прибыл. Каждый вечер с Володькой в парке гуляла. Он мне эскимо покупал, мы же все до копейки в бизнес первые пять лет вкладывали. У меня единственное платье было, сарафан белый в розовый цветочек. Володька каждый день комплимент этому платью делал, как оно мне идет, и мороженым угощал на сэкономленные деньги, на трамвае зайцем катался ради моего эскимо. Сейчас у меня мужей куча, платьев полный шкаф и мороженого полный холодильник. А удовольствия того нет… Всю оставшуюся дорогу в аэропорт Нинэль молчала, а я старалась не беспокоить ее взрывную натуру, после бури наступило ностальгическое затишье. На пункте досмотра аэропорта нас задержали надолго, так как хмурый сотрудник долго рассматривал на экране содержимое сумки-холодильника, а потом категорично заявил: — Такое нельзя, нужны документы специальные на ввоз продуктов. Моя клиентка была возмущена до крайности: — Какие еще документы, это пельмени и колбаса! Паспорт им заграничный оформить или визу шенгенскую? — Откуда я знаю, что в ваших пельменях? – упорствовал таможенник. – Напихают всякой гадости. Не пущу! — Какая гадость, да там парное мясо! Все по классическому рецепту, говядина и свинина напополам, лук, соль, перец. – Женщина вытащила из сумки один пельмень, разломала его пополам и сунула под нос упрямому работнику таможни. Но тот лишь скривил губы в недовольстве. Нинэль Федоровна вздохнула, изобразила милую улыбку и интимно заговорила с мужчиной вполголоса, тот хмурился, крутил головой, с сомнением поднимал брови, но в конце сдержанно кивнул головой. Быкова вручила ему скромным жестом по пакету каждого вида наших запасов. Через час ожидания сотрудник появился с сытым выражением лица, вытирая лоснящиеся губы: |