Книга Взрывное лето. Сюита для убийцы (сборник), страница 121 – Марина Серова

— Человек… Откуда я знаю? Нормальный человек, ничего особенного. Виолончелист хороший, в консерватории на конкурсах играл, дипломы есть. Тесть у него – золото! Начальник цеха на одном заводике, мелочевку всякую делают, скобяной товар. У нас все петли дверные, щеколды, шпингалеты… Все оттуда. Он их как бракованные списывает.

— Саша, я про Маркина спрашивала, а не про его тестя, – напомнила я. – В оркестре у него с народом какие отношения?

— Близких друзей нет. Какой-то он, можно сказать, суетливый, все время куда-то по делам торопится. С репетиций часто отпрашивается, и всегда у него уважительные причины. Но на концертах ни разу не подводил, ни одной фальшивой ноты. – Он устало потер лоб и встал из-за стола. – Понимаешь, Танька, – продолжал он, расхаживая по кабинету, – я сейчас не знаю, что сказать про любого из наших. Я на каждого из них смотрю и думаю: а вдруг это он Князева долбанул пепельницей? Потом начинаю соображать, нет, этот не мог. И другой не мог. И третий… Но кто-то же его убил! Может, все-таки этот, что сейчас передо мной? И опять по кругу. Танька, я скоро с ума сойду! Слушай, у нас же еще несколько таких здоровенных пепельниц есть. Сегодня же велю, чтобы их выбросили. Пусть купят легкие, знаешь, маленькие такие, пластмассовые.

Я присела на край стола, сказала с сочувствием:

— Понимаю. Саш, ты не переживай так. В любом случае это только один человек, а не весь оркестр.

— Ты когда этого одного найдешь?

— Давай не будем загадывать. Чтобы тебе было легче, скажу, что кое-какие идеи у меня появились.

— Напала на след преступника? – с надеждой посмотрел на меня Саша.

— Скорее на след от его следа… Слушай, пока Маркин не пришел, как бы мне князевские бумаги посмотреть?

— Какие именно?

— А я знаю? Дарьялова говорила, что, когда она к Князеву заглядывала, он листал какие-то бумаги. Вот эти и хочу полистать. Надеюсь, милиция их с собой не забрала?

— Да нет. Они у Князева на столе лежали. Этот твой знакомый милиционер просмотрел их, и все. Я потом убрал в сейф. Так, на всякий случай.

Сашка достал ключ из ящика стола, открыл сейф и вручил мне большую картонную коробку с бумагами.

— До чего цивилизация дошла! – восхитилась я. – Я только в американских фильмах видела, как герои, когда их увольняли, все свое имущество на работе в такие коробки складывали.

— А где, ты думаешь, я эту идею подцепил? Мы люди культурные, тоже телевизор смотрим. Так что бери, ройся, что найдешь – твое. Если очень захочешь, могу и коробку подарить.

— Саша, я пойду к Князеву в кабинет, там устроюсь, ладно?

— Как тебе удобнее, Танюша. Сейчас все для тебя.

— До чего мне приятно, Саша, с тобой общаться, – призналась я. – Так бы и стояла и разговаривала…

— Нет уж, ты лучше иди делом занимайся. А Маркин придет, мне как с ним быть? К тебе отправить или прогнать?

— Пожалуй, ко мне. Надо же выяснить, почему ему так захотелось со мной увидется, что он хочет мне рассказать?

Решив вопрос с Маркиным, я поволокла коробку в кабинет дирижера. Там вывалила ее содержимое на письменный стол и стала просматривать бумаги. Их, кстати, оказалось не так уж и много. Сначала я выловила разрозненные листы нотной бумаги, на которых, кроме нот, ничего не было, и отложила их в сторону, чтобы не мешались. Потом разделила оставшееся на две неровные стопки. В той, что побольше, были машинописные списки. Стопка поменьше состояла из листков, исписанных от руки. В основном это были варианты программ различных концертов и планы работы. Было несколько набросков дирижерских планов разных произведений. Ничего личного, все бумаги исключительно деловые. Машинописные документы тем более носили чисто профессиональный характер. Среди них попадались программы концертов, приказы по оркестру, гастрольные планы, списки оркестрантов, участвующих в выездных концертах или гастролях.