Книга Взрывное лето. Сюита для убийцы (сборник), страница 122 – Марина Серова

Я не представляла себе, что я ищу и что надо искать, но тщательно изучала каждый листок, сортируя документы по датам. Даты стояли на всех машинописных листах. За одиннадцатое число была только одна бумага – отпечатанный на машинке список оркестрантов для выезда на двухнедельные гастроли в Польшу. Как я поняла, машинистка просто напечатала весь списочный состав оркестра, а Князев внес в него от руки свои пометки.

Из сорока фамилий пять были вычеркнуты. Около одного отвергнутого Князев приписал мелкими буквами «паспорт». Дарьялова была густо заштрихована и рядом стояло: «декрет». Фамилия Савченко была зачеркнута слабой пунктирной линией, которая кончалась большим вопросительным знаком. Еще около одного была приписка «обойдется». Фамилия Маркина была перечеркнута двумя жирными диагональными линиями, и никаких пояснений. Я откинулась на спинку стула, разглядывая список. Интересно, чего же это он так на Маркина взъелся? Не хотел, оказывается, Кирилл Васильевич, чтобы Маркин ехал в Польшу с оркестром.

Довольно любопытная новость… Не зря, значит, я эти бумаги просматривать стала… А теперь этот самый Коля Маркин рвется поговорить со мной. Вот и хорошо. Мне тоже интересно будет с ним пообщаться. Хочет что-то рассказать? Или выведать, что я накопала? Ладно, прикинусь шлангом, откуда ему знать, что на самом деле я змея, да еще какая. А пока Маркина не было, стала читать остальные бумаги, рукописные. Почерк у Князева был тот еще, но хорошо хоть, что их было немного. Ничего для себя интересного я в них не нашла…

— Добрый день! Александр Викторович сказал, что я могу к вам зайти, – человек остановился в дверях.

— Да-да, конечно, прошу. Входите, пожалуйста, садитесь, Николай.

Маркин вошел. Теперь я его вспомнила. Тот самый, с которым меня познакомил в коридоре филармонии Роман. О чем мы тогда с ним разговаривали? Кажется, я спрашивала Романа, не имеет ли он дела с изумрудами. А Маркин шел за нами. Интересно, что из нашего разговора он мог слышать?

Я присмотрелась к нему повнимательнее. Действительно, довольно хорош собой. Прическа немного жидковата, но, говорят, если мужик лысеет со лба, то это от ума. Примем пока на веру, что Коля Маркин не дурак.

Он кашлянул, поморщился под моим изучающим взглядом. Как-то очень осторожно сел на стул. Явно сильно нервничает. Впрочем, основания для этого могут быть самые разные. В любом случае пугать Маркина в мои планы пока не входило. Я улыбнулась ему широкой, дружеской улыбкой:

— Вы хотели мне что-то рассказать?

— Д-да. Дело в том… Когда меня допрашивали в милиции, я не все им рассказал. – Он вытащил из внутреннего кармана пиджака авторучку и начал крутить ее в руках. – Я не был уверен, что имею право… С другой стороны, Князев все-таки убит, это преступление, и оно не может оставаться безнаказанным…

Он замолчал, сосредоточившись на своей авторучке.

— Я вас внимательно слушаю. – Черт, неужели решил признаться? Надо с ним подобрее, чтобы не передумал, не дай бог. Я старательно приняла самый ласковый вид, как умный психоаналитик в американской мелодраме. – Не волнуйтесь так, Николай, рассказывайте. Какая бы ни была проблема, будьте уверены, мы найдем оптимальное решение.

— Да, конечно, – он зябко повел плечами. – Я так и подумал, вы все-таки частный сыщик. И сможете учесть интересы оркестра. Тем более что Роман Анатольевич…