Книга Взрывное лето. Сюита для убийцы (сборник), страница 78 – Марина Серова

Как вы думаете, сколько пюпитров может за один раз взять рабочий сцены? Фатеев держал девять штук. Так что ему даже не было необходимости орать. Народ сбежался бы только на грохот упавших на пол металлических штативов. Но поскольку парень еще и заорал, народ сбежался очень быстро.

Столпившись в дверях, оркестранты вперемешку с остальными работниками филармонии молча взирали на кучу брошенных рабочим Фатеевым штативов и на скрюченное тело Князева в плохо освещенной кладовке.

Первым пришел в себя Желтков. Он быстро вытолкал всех из кабинета и запер дверь. На карауле у запертых дверей поставил Волкову и валторниста Свиягина, людей не склонных к панике и суете. Фатеева, который уже не орал, но продолжал слегка повизгивать на вдохе и дрожать крупной дрожью, Желтков поручил заботам ударника, велев налить парню коньяка, а если не поможет, то дать по морде. Сам же стал звонить в милицию. Милиция приехала одновременно со «Скорой», которую зачем-то вызвала одна из билетерш. Врач посмотрел на Князева, пожал плечами, проворчав что-то себе под нос, потом его позвали к флейтистке, которой стало плохо.

Мельниковские ребята провернули огромную работу. Они обыскали кабинет Князева и кладовку, взяли у всех отпечатки пальцев и сверили их с найденными на месте преступления, написали десятки страниц протоколов и опросов свидетелей, проверили алиби у всех, у кого оно было… И результатом этой работы стал огромный, впечатляющий ноль. Андрей был прав: ни единой зацепки, ни намека. Что было точно установлено, так это орудие убийства – массивная хрустальная пепельница. Это была единственная в кабинете вещь без единого отпечатка пальцев. Не просто вытертая, а надраенная до блеска. Что сразу приводило к разумной мысли – так постараться мог только убийца. Ни одна уборщица не стала бы возиться с этой пепельницей. И еще судмедэксперт установил время убийства – не позднее двадцати трех часов, во вторник.

Поздно вечером, когда я уже с трудом продиралась сквозь канцелярские дебри протоколов и свидетельских показаний, зазвонил телефон.

— Ну что, ты уже поняла, куда вляпалась? Как тебе понравился прекрасный мир музыки? – жизнерадостно поинтересовался Мельников. Не иначе, как уже пришел домой и поужинал, а то с чего бы это ему так веселиться.

— Разве это вляпалась, – философски заметила я. – По твоему мудрому совету ищу там, где светло. На подозрении камерный оркестр, всего-то сорок человек. А вот если бы покойного отправили на тот свет в оркестре большого филармонического состава, подозреваемых было бы полторы сотни.

— Это ты шутишь так? – осторожно спросил Андрей. – Разве столько народу в оркестре бывает?

— Какие шутки, специально в энциклопедии смотрела. Так что, можно считать, повезло.

— Я же говорил, что ты везучая, – хохотнул Андрей. – Ладно, материалы ты изучила, вопросы есть? Спрашивай, пока я добрый.

— Да я, пожалуй, не переварила еще все. Ты мне вот что скажи: тебе не показалось странным, что в кабинете Князева нашли отпечатки пальцев только четырех человек? Как я поняла, они все туда почем зря шлялись.

— Ну, Танька, ты даешь! Это же культурное заведение, там убирают каждый день. Очень старательная тетечка с тряпкой ходит и все вытирает. Так что и эти четверо, скорее всего, наследили не в день убийства, а в тот день, когда мы приехали. Ладно, если умных вопросов у тебя нет, я пошел спать.