Книга Две недели до рая, страница 50 – Марина Серова

— Я приезжала поговорить с Аленой по поводу ее ненормальной тетки. Она не стала меня слушать, сказала, чтобы я убиралась. Но я приехала на следующий день.

Поворот был неожиданным, но я постаралась скрыть свое искреннее удивление.

— О чем конкретно вы хотели с ней поговорить?

— Месяца два назад Алена приезжала к матери в гости. Наверное, тогда она привезла с собой дневник.

— Дневник?

— Личный дневник. Понимаете, в душе Алена всегда оставалась ребенком, который радуется каждому дню и тем переменам, что он несет. Все, что с ней происходило, она заносила в блокнот. Эта привычка у нее с детства – рисовать, писать, вклеивать фантики и фотографии. Еще когда мы были детьми, она исписала несколько тетрадей. И даже когда отец купил ей компьютер и ноутбук, все равно продолжала строчить в свой дневник от руки. Я думала, в Москве эта привычка сошла на нет, но Алена не переставала вести записи. Так сейчас уже немногие делают. Проще все вываливать в сеть – блоги, Инстаграм, Фейсбук. Я вот тоже везде страницы завела. Но Алена всегда ревностно относилась к своей личной жизни и не хотела делать ее достоянием общественности. Ей, наверное, и так хватало публичности.

— Понятно. Но какое отношение этот дневник имеет к тому, что вы пришли на поминки ее матери?

— Мне не хотелось, чтобы наша дружба с Аленой заканчивалась так отвратительно. Мне вообще не хотелось, чтобы она заканчивалась. Других друзей я себе не завела, а сейчас, замужем, заводить их довольно проблематично. Я осталась одна, а вы не представляете, что значит не иметь близкой души и быть замужем за человеком, который ценит только собственный досуг. Чем я занимаюсь в свободное время, его не волнует, лишь бы дома было чисто. Мы с Аленой были вместе с самого детства, и я не теряла надежды, что когда-нибудь она меня выслушает.

— Я все еще не понимаю, как это все связано с поминками.

— Месяц назад я пришла к Нине Ильиничне. Хотела попросить ее поговорить с Аленой. Мне казалось, матери удастся убедить мою подругу дать мне шанс. Идти было боязно – Андрей нравился Нине Ильиничне, и она была явно расстроена их расставанием с дочерью. Я боялась, что она винит во всем меня, но Нина Ильинична все же впустила меня, и мы долго говорили на кухне. В разгар нашей беседы раздался звонок. Это пришла Аленина тетка. Ужасная женщина, если честно. Мелочная, завистливая, обидчивая, мстительная. Нина Ильинична вышла ей открыть, и та начала с порога болтать, что нашла способ отомстить Алениному отцу и что она ждет поддержки от Нины Ильиничны.

— О чем была речь?

— Я сначала тоже не поняла. Нина Ильинична заглянула ко мне на кухню, попросила подождать и прикрыла дверь. Они старались говорить тихо, но у обеих слух не очень хороший, поэтому шепот был громким. Я расслышала не все, потому что сначала даже не пыталась вслушиваться. Просто пила чай и ждала, когда они закончат. Но в какой-то момент до меня донеслось имя Алены. Оно постоянно повторялось в разговоре, и я подошла поближе к двери. Тетка Алены говорила что-то про дневник. Слушая дальше, я поняла, что во время последнего визита Алена забыла здесь свой личный дневник. Тетка зашла зачем-то в ее комнату, нашла и прочитала. Там были написаны нелицеприятные вещи про отца Алены. Видимо, она писала на эмоциях. Тетка забрала тетрадь и предложила Нине Ильиничне шантажировать Бориса Михайловича. Алена уже стала знаменитостью, кинозвездой. В случае обнародования дневника разразился бы большой скандал. Этой дуре даже в голову не приходило, что он повредил бы не только Качанову, но и самой племяннице.