Книга Две недели до рая, страница 51 – Марина Серова

— И что ответила мать Алены?

Даша усмехнулась.

— А вы как думаете? Ей было плевать на деньги. Похоже, то, что с ней случилось в молодости, навсегда заставило ее возненавидеть не только богатых, но и само понятие богатства.

— И как отреагировала Лариса Ильинична на отказ?

— Эта жадная стерва? Конечно, разъярилась. Она стала кричать, что если ее сестре не нужны деньги, то ей самой они необходимы и она не дура упускать шанс, который сам идет в руки. Нина Ильинична пыталась ее успокоить, она боялась, что я услышу. Но тетка заявила, что дневник у нее и она сама им распорядится. А потом добавила, что у Алены хотя бы хватило мозгов воспользоваться отцом так, как он этого заслуживал, – заставить его раскошелиться на красивую жизнь. Нина Ильинична не стерпела и вытолкала ее за дверь.

— А вы?

— Я вернулась за стол и сделала вид, что не прислушивалась.

— Вы рассказали отцу Алены о происшедшем?

Даша пожала плечами.

— Я не знала, что написала Алена в дневнике, и решила подождать. Об их отношениях мне было известно немногое. Может, это было что-то страшное. Мне нужно было убедиться.

— Каким образом?

— Я отправилась к Алениной тетке. Сказала, что все знаю, и попросила сказать, что именно написано в дневнике.

— Чувствую, история кончилась ничем.

— Да, Лариса Ильинична меня обругала и прогнала.

Я сделала медленный глоток, наслаждаясь прохладой запотевшего бокала в руке.

— И тогда вы попытались действовать через отца Алены. Вот почему вы попросили у Бориса Михайловича ее телефон.

— Разговаривать со мной она не стала. Даже спустя годы ее обида не притупилась.

— А она сама разве не поняла, что потеряла дневник?

— Наверное, поняла. Думаю, тетка начала шантажировать отца Алены сразу. Он тоже мог связаться с дочерью и все ей рассказать. Я решила не вмешиваться. Тетка действовала подло, но я была в этой ситуации бессильна. Меня больше волновало то, что было написано в дневнике. Борис Михайлович звонил иногда. Интересовался, как у меня дела. Но после этого случая я избегала долгих разговоров. Подумала: вдруг он не очень хороший человек?

— Когда умерла мать Алены, вы поняли, что это ваш шанс встретиться с подругой и все ей рассказать?

— Да. Я пришла на поминки, но Алена не захотела меня слушать. Я хотела бросить эту затею, но все-таки вернулась позже.

— Позже?

— Я приехала на следующий день ближе к вечеру и долго сидела в машине, глядя на окно ее комнаты. Иногда там мелькал ее силуэт. Она наводила порядок – мыла посуду, поливала цветы в комнате матери. Мне трудно было набраться смелости, чтобы опять подняться к ней. Но потом я все же зашла.

* * *

В подъезде знакомо пахло кошками, и она машинально прикрыла ладонью нос. Даже прожив в подобном подъезде все детство, к этому запаху невозможно было привыкнуть.

Поднимаясь по ступенькам на второй этаж, она вспомнила детскую считалочку: «На златом крыльце сидели…», которой отвлекала себя раньше, когда прибегала к подруге в гости.

Царь… царевич… король… королевич… – на каждое слово по ступеньке.

На словах «кто ты будешь такой» она уперлась в знакомую дверь и, стоя на последней ступеньке, поднесла руку к звонку.

Алена открыла сразу, словно ждала ее визита все эти годы.

Дверь распахнулась, едва не ударив ее по носу. Даша отступила еще на одну ступеньку вниз.