Книга Как в индийском кино, страница 91 – Марина Серова

— Не говорите, – сочувственно покивала ей я. – Если один раз ударил, то потом уже не остановится.

— Вот-вот! – подтвердила она. – Ну, Ольга сына забрала и ушла. Где уж она живет, не знаю, не говорила – наверное, боялась, что Антон туда к ней приходить станет. А вот к Машке-то она, бывало, наведывалась, хорошо она к ней относилась. И осталась Машка с остолопом этим один на один. Он же, паразит, у нее из пенсии деньги таскать начал. До того дошло, что я сама у почтальона за нее пенсию получать стала, с ней и по магазинам ходила, и продукты ее у меня в холодильнике лежали! Он же, алкаш проклятый, пенсию в несколько дней пропил бы! Вот я ей на расходы и выдавала понемногу, а то бы она с голоду померла. Я как посмотрела на все это, так Машке и сказала, чтобы она и гробовые мне отдала, целее будут – он же, гад такой, и туда лапу запустил бы! А хоронить потом на что? Долго она сопротивлялась, да сдалась, потому что поняла: права я. И ведь как в воду я глядела!

— Так, я поняла, что она действительно умерла, – заметила я.

Старушка помолчала, а потом, сокрушенно качая головой, подтвердила:

— Умерла, царствие ей небесное! Только не своей смертью! Это он, выродок, ее толкнул, она и упала! И головой об шкаф. Слышала я, как скандалил он, требовал, чтобы она пенсию снова сама стала получать, а она, добрая душа, все уговорить его пыталась, объясняла, что им и так едва на стол хватает. Слышала я удар, а потом, как дверь их хлопнула, и он вниз побежал. Машка всегда в таких случаях ко мне шла плакаться, а тут ее нет и нет. Ну я и пошла сама – ключ-то у меня еще с незапамятных времен есть. Зашла, а она без памяти лежит! Кинулась я к ней, в чувство привела, а она глаза открыла и тихо так шепчет: «Сама я, сама упала, Антончик не виноват». Вызвала я «Скорую», так она и врачам то же сказала.

— Мать есть мать, – вздохнув, вставила я, и женщина, согласно кивнув, продолжила:

— Отвезли ее в больницу, там она и померла, болезная. И ведь он, подлюка, к ней туда ни разу не пришел! А вот Ольга приходила! – подчеркнула она.

— Это вы ей сообщили? – догадалась я.

— Кто же еще? – возмутилась она. – Телефон-то театра любая справочная даст.

— Ой, а я и не подумала об этом, – чтобы сделать ей приятное, сказала я, и она горделиво приосанилась – как же мало нужно человеку для счастья.

— Нет, ну что за мразь такая! – опять начала возмущаться она. – Это я про Антона. Я же ему сказала, что мать у него померла, так он тут же у меня гробовые стал требовать, мол, что он ее сам похоронит. Да неужто я дура такая, что ему бы их отдала? Да он их тут же пропил бы! А мать в мешке похоронил! Слышала я, что именно так хоронят тех, от кого родственники отказались. Ну, я его и наладила отсюда! Так орала, не постеснялась, аж на всю лестницу, чтобы все знали, какой он гад! Больше он ко мне не совался!

— И давно это было? – спросила я.

— Так месяца три назад, – грустно вздохнула она. – Похоронили мы Машку достойно, я поминки собрала как могла – не больно-то много денег от ее гробовых осталось. А только Антона я не позвала, хоть он и пытался войти да на халяву выпить. Не пустили мы его – я же всем рассказала, что тогда случилось. А вот Ольга была! И готовить мне помогала!

— И как же Антон теперь живет? – поинтересовалась я. – Может, работать пошел? Потому его и дома нет?