Книга Испанский сапожок на шпильке, страница 61 – Марина Серова

— Сейчас я представлю вас Марте Григорьевне, — сказала Диана и распахнула одну из дверей. Я чуть не ослепла от яркого света. Открыв глаза, я увидела, что нахожусь в просторном кабинете, совершенно без окон, но щедро оснащенном разного рода светильниками, массивным вентилятором и шикарной офисной мебелью черного и белого цветов. За столом сидела уже знакомая мне Марта, та красивая женщина из ресторана, которая облила мне вином платье. Подруга Валерия Драницына.

— Здравствуйте, — сказала она, улыбаясь мне и поднимаясь из-за стола. На ней было темно-синее строгое платье, черные перчатки, а на голове красиво уложенные, волосок к волоску, волосы. «ФИДЖИ». Снова этот роскошный, густой аромат. — Вы правильно сделали, что пришли. Вы кажетесь такой испуганной… Что с вами?

— Но здесь никого, кроме меня, нет… Можно я приду в следующий раз?

— Она испугалась, — улыбнувшись, сказала Марта, обращаясь к Диане. — Конечно. Вы можете прийти сюда когда угодно. Во всяком случае, каждую пятницу мы будем вас ждать…

И я бросилась вон из этого непонятного клуба. Судя по всему, не очень-то сюда кто и ходит. Очень странное место.

Я выбралась на свежий воздух, перебежала дорогу, села в машину и поехала к Драницыну. Только бы успеть. Мне уже все было ясно. Оставалось только найти доказательства. Хоть бы квартира была без сигнализации!

Я остановила машину за квартал от роскошного особняка Драницына, вошла в дом, поднялась на второй этаж и позвонила. Когда я услышала шаги и звон ключей, то поняла, что все пропало. Дома кто-то есть.

— Кто там?

— Я от Марты, откройте, пожалуйста.

Дверь открылась, и я увидела типичную физиономию домработницы. Я их вижу за версту.

— Марта Григорьевна послала меня за пленкой. Вы сами принесете или позволите взять их в вашем присутствии?

— Да бери, дочка, сама. У нее их столько, что я могу запутаться. Тебе последние?

— Да. Последние. Где ее комната?

Женщина провела меня в комнату и, извинившись, ушла на кухню.

Это была не комната, а целый костюмерный цех. Здесь на огромном столе, заваленном отрезами ткани и какими-то платьями, я нашла и кусок брюссельских кружев, и огромную коробку с превосходным английским гримом (я прочитала на оборотной стороне название фирмы и дату выпуска)… Все стены этой комнаты были оклеены фотографиями… Да, здесь были и увеличенные фотографии Сони Коробко, и даже снятый отдельно половой орган Виталия Болотникова… Эта комната принадлежала сумасшедшей. Или одержимой. Или и то, и другое, вместе взятое. Прямо над большущим креслом висела репродукция с гигантским «Оскаром». Похоже, лавры знаменитых режиссеров не давали Марте покоя. И тут я наткнулась на папку с рукописью. Конечно, это был сценарий Волостнова… В него был вложен листок, на котором маркером выведено «Долой американское кино! Чем я хуже Марка Бэрда?». И еще одна вещь бросилась мне в глаза. Это была пачка фотографий, изображающих молодую Марту вместе с Виталием Болотниковым. Они были совершенно голые, и непонятно было, кто же их фотографировал. Но уже на третьем снимке все прояснилось. Это был Драницын. Судя по фотографиям такой давности, он был родным братом Марты, уж больно они были похожи. Так что же произошло в кинотеатре «Экран», который Марта арендовала (это уже была субаренда) под павильон для съемок своего фильма ужасов из жизни русской провинции? Скорее всего она, потратив какое-то время на поиски уродов, в число которых входил и преданный ей Виталий Болотников, продолжавший любить ее, Марта предложила этим несчастным, практически нищим людям, у которых были денежные затруднения, поучаствовать в съемках фильма. Но теперь, уже знакомая со сценарием Волостнова, я могла себе представить, как сложно было снимать отдельные сцены, в частности эротические, с такими вот закомплексованными людьми, как Соня Коробко и остальные… Разумеется, им были обещаны большие деньги, которые могли в корне изменить всю их последующую жизнь. Соня купила бы себе квартиру, сделала пластическую операцию и избавилась от общества ненавистных ей сестры и зятя; Катя Плохова съездила бы в Москву и тоже сделала бы себе пластическую операцию; а Виталий Болотников купил бы себе компьютер или машину, мало ли что… Нельзя оставлять без внимания и тот факт, что он мог бы услужить Марте и без всяких денег… Марта наверняка предложила им для снятия на время съемки скованности и закомплексованности сделать укол, ввести наркотик. Без этого бы ничего не получилось. И тринадцатого числа, на съемках, когда игралась сцена ожидания Соней-невестой своего жениха, Виталия (вот для чего понадобились тропические растения и свежие розы, которые закупала для них та самая уборщица из кинотеатра, с цыпками на руках), произошла передозировка наркотика, и Катя умерла прямо на съемочной площадке. Может, никто ничего и не понял, ведь можно было сказать, что она просто лишилась чувств, но Марта испугалась. В это время наверняка в павильон вошел Цветков — он оказался невольным свидетелем трагедии.