Книга Концерт отменяется, страница 34 – Марина Серова

— Да, я в курсе, что сейчас суицид – одна из самых распространенных причин смертности в крупных городах. – Кирьянов внимательно оглядел оконную ручку, уже почти потянулся, чтобы повернуть ее, но в последний момент остановился и продолжил исследовать пространство вокруг окна. – Но, как ты, наверное, знаешь, он же может являться следствием соматических или психических заболеваний…

— А может быть результатом каких-то философских или нравственных установок, – перебила я его, читая надписи на компакт-дисках. – Смотри, здесь много классической музыки. Шопен, Рахманинов, Брамс… И еще куча имен на английском, которые мне незнакомы.

— Тоже классика? – Кирьянов отошел от окна и теперь разглядывал разбросанные на кресле бумаги.

— Не знаю. В баре мне рассказывали, что он известный джазовый музыкант. Так что, возможно, это джазовые исполнители.

— Ну, я тут читаю названия произведений. Они на английском, но моих знаний хватает, чтобы их перевести. «Чай вдвоем», «Девушка из Ипанемы», «Летнее время», – начал читать Кирьянов. – Не припомню таких классических произведений. Но я не знаток, конечно.

Я продолжала рассматривать корешки дисков. Имена на них не говорили мне ровным счетом ничего. Какие-то из них повторялись, притом что диски были разные – наверное, разные альбомы. Я сразу заметила, что на этой полке было много пыли – видимо, музыку слушал он нечасто. Что ж, может быть, он и так знал их все наизусть. Внезапно что-то привлекло мое внимание: тонкая полоска на достаточно заметном слое пыли длиной сантиметров десять-двенадцать. И около сантиметра в ширину.

— Кирь, – осторожно позвала я.

— Что такое? – Подполковник поднял голову от очередного листка, найденного им в кресле.

— Здесь как будто что-то стояло. – Я почти прикоснулась пальцем к чистой полоске на деревянной полке. – Мы же первые сюда зашли?

— Совершенно верно. До нас никого не было.

— Значит, и раньше не было. Как ты думаешь, как быстро такой участок покрылся бы пылью настолько, что перестал бы отличаться от всей полки?

— Не знаю. – Кирьянов задумался и внимательно посмотрел на полку. – Может, день-два.

— Тогда возможно, что отсюда что-то забрали в день смерти Александрова. Если бы раньше, то, думаю, следа бы не осталось. На что это похоже?

Продолговатый след мог быть оставлен шариковой ручкой, какой-нибудь палочкой, ремешком от часов (впрочем, вряд ли), рамкой от фотографии…

— На след рамки от фотографии, – ответила я сама на свой вопрос.

Сейчас уже не то время, когда люди ставят фотографии в рамках на полку. Ведь есть телефон, в котором ты в любое время можешь посмотреть фото, сделанные тобой год, два или пять лет назад. Все, что раньше мы проявляли, печатали и складывали в альбом, теперь находилось в нашем кармане и было доступно в любую секунду любого дня недели.

— Знаешь, может, ты и права. – Кирьянов пристально осмотрел след на полке. – Очень похоже по размеру на фото девять на тринадцать сантиметров, если еще и в рамке, то плюс сантиметра полтора с каждой стороны.

— Интересно, кто его забрал? – Я продолжила осматривать другие полки. Вдруг исчезло что-то еще и мне удастся найти такие же следы. Но пока на глаза ничего не попадалось.

— И что или кто был изображен на фото? – Кирьянов еще раз обвел взглядом квартиру. – Я не вижу тут изображений людей вообще. Странно, что Александров, потерявший родителей, не хранил даже их фотографий. Ну ладно, мать его бросила давно, но отец-то умер всего пару лет назад. И к тому же вложил все свои силы в то, чтобы сын стал гениальным музыкантом. Он мог бы хранить память о нем.