Книга Полеты над пропастью, страница 41 – Марина Серова

Я уже решила спускаться, но в этот момент открылась дверь соседней квартиры, и из нее вышла пожилая женщина лет семидесяти или больше.

— Вы к Варваре Никифоровне? – спросила она меня.

— Да, к ней, – ответила я. – Она ведь здесь живет?

— Все верно, – подтвердила пенсионерка, – только Вари сейчас нет дома. А вы кто будете?

— Я Татьяна Александровна Иванова.

Я не стала говорить, что я частный детектив, потому что еще не подумала, как сказать о цели своего визита, ведь матери Изольды дома не оказалось.

— А меня зовут Людмила Дмитриевна, – представилась соседка.

— Очень приятно. А где Варвара Никифоровна? – спросила я.

— Ей пришлось уехать к родственнице. Заболела ее двоюродная сестра, – объяснила женщина. – Да вы проходите, – пригласила женщина, – чего в дверях-то стоять.

— А… А ее дочь Изольда, она здесь? – спросила я, садясь на угловой диванчик на кухне, куда меня провела хозяйка.

Соседка покачала головой:

— Нет ее здесь.

— Вот как… Но в диспансере мне сказали, что Изольде стало лучше, и ее мать забрала домой.

— Да, все верно, поначалу так и было, но потом у Изольды началось… ну, как бы это сказать… обострение, что ли. – Женщина вздохнула. – А… – она махнула рукой, – снова она взялась за свое, напилась и вот… Не уследила Варвара. В общем, забрали ее уже в психбольницу, потому что состояние было критическим. А тут Варя получила известие о болезни сестры. Я ей говорю: «Езжай. Изольда все равно сейчас в больнице под присмотром, ты ей в данный момент не особо и нужна».

— А когда у Изольды случился срыв? – спросила я. – Я понимаете, я из благотворительной организации, которая помогает реабилитироваться таким больным, – сочинила я на ходу.

— Сейчас вспомню… так… это было… да уже три недели прошло.

«Три недели, значит, Изольда никак не могла оказаться в частной гостинице, – подумала я. – Однако мне все равно придется поехать в психушку и самой убедиться, в каком состоянии она находится. А что, если она симулировала свое обострение, чтобы ее госпитализировали? А оттуда она могла сбежать и убить бывшего мужа. Да, мне необходимо лично увидеть Изольду, чтобы убедиться, действительно ли в ее состоянии невозможно совершить убийство?»

Я уже было собралась вставать и идти, но Людмила Дмитриевна тяжело вздохнула и заметила:

— Знаете, у меня внучка была почти в таком же состоянии. Нет, алкоголем она не злоупотребляла, но у нее была сильная депрессия. А это ничуть не легче. Как вспомню, через что нам пришлось пройти…

— А что же с ней случилось? – спросила я.

— Началось все с ее первой влюбленности, – вздохнув, сказала Людмила Дмитриевна. – Сначала все было хорошо, но потом моя внучка стала ссориться со своим мальчиком. Дальше – больше, они окончательно расстались. И тут у Аллочки впервые случилась депрессия. Она пошла на прием к психотерапевту, он дал направление в психоневрологический диспансер. И она там амбулаторно проходила лечение.

— И сколько времени она лечилась? – спросила я.

— Ну, месяца три примерно.

— И ваша внучка полностью излечилась? – спросила я.

— Ах, если бы! К сожалению, депрессивное состояние периодически к ней возвращалось.

— Наверное, сезонно, – предположила я, – весна-осень.

— Да, в это время Аллочка была особенно ей подвержена. Но и другие причины тоже оказывали свое влияние. Когда Аллочкины родители разошлись – из семьи ушел мой зять, – то случилось новое обострение. Конечно, внучку лечили, она даже ходила на сеансы гипноза, такой вид терапии появился, и врачи, да и больные возлагали на него большие надежды. Но внучка особого улучшения не почувствовала. Ей выписывали рецепты на антидепрессанты, она их принимала. Но вот она окончила институт, архитектурное отделение, и болезнь как будто бы исчезла. Аллочка уехала в Питер, встретила там молодого человека, они стали жить вместе, снимали комнату в коммуналке. Все вроде было хорошо. Но вот перед майскими праздниками внучка очень сильно поругалась со своим бойфрендом. Она приехала к нам, сюда. Жила она у меня, потому что моя дочь, ее мать, второй раз вышла замуж, а внучка никак не хотела принять ее нового мужа. Потом Аллочка призналась мне, что было очень много заказов, она не успевала их выполнять, и из-за этого она сорвалась на своего друга. Но после праздников она вернулась в Питер, помирилась со своим молодым человеком, и все опять пришло в норму. Они ходили по клубам, развлекались в компании друзей, ну, в общем, было все, как у их сверстников. Но потом внучка написала мне душераздирающее письмо: «Бабуля, мне очень плохо, мне страшно ходить на работу, меня злят люди, а бойфренд просто бесит. В метро у меня была паническая атака. Что делать? Помоги!» Я, конечно, собралась и поехала к ним в Питер. В тот день, когда я прилетела, Аллочка не смогла пойти на работу. Она лежала совершенно без сил, а потом сказала мне, что ее обуревают страшные мысли о том, что все ей желают зла и что ей лучше покончить с собой.