Книга Полеты над пропастью, страница 42 – Марина Серова

Я так запаниковала! Вы себе не представляете! Стала убеждать внучку, что это не так, что все наладится, что я ей помогу. Утром мы вместе с ней шли на ее работу, я ее провожала, а потом встречала. Дома она рассказывала, как ей трудно заставить себя общаться с людьми, потому что ей кажется, что они ей сделают что-то плохое. Вечерами Алла не отпускала своего друга, потому что боялась остаться одна.

Я поняла, что ей надо к специалисту, по-другому не получится, сами мы не справимся, это было очевидно. Тут постарался Аллочкин друг. Его коллега оказался знаком с хорошим психотерапевтом. Внучка пошла к нему на прием, и он сказал, что ей необходим стационар. На другой день я с Аллочкой уже была на приеме у заведующей. На наше счастье, нашлось свободное место. Аллу положили в платное отделение, большую часть денег за лечение заплатила я, ее друг тоже помог с оплатой. Условия в диспансере были хорошие: отдельная палата с телевизором, холодильником, с отдельным санузлом. Там было мыло, шампунь, полотенца. Единственное, что плохо: нельзя выходить из здания диспансера, даже с родственниками, там везде камеры наблюдения. Но внутрь меня к Аллочке пускали. Контингент больных, которые там находились, был разный. Там лечились и от неврозов, и от алкоголизма, и от шизофрении. И возраст тоже разный. Лежал там один старичок лет под восемьдесят. И молодые люди тоже проходили лечение. Одна девочка приходила в себя после попытки суицида, другая лечилась от анорексии, еще одна женщина страдала паническими атаками.

— А как там лечили? – спросила я.

— В общем, комплексно, я бы сказала. Каждый день приходили психиатр и психолог, они проводили беседы и тесты на выявление различных психических отклонений. Да, Аллочку еще всесторонне обследовали на предмет не психиатрических заболеваний, не помню. Как это называется.

— Может быть, соматические? – подсказала я.

— Да, да, точно. Именно так доктор и сказала. И еще в диспансере смогли подобрать эффективные лекарства против депрессии. Это было трудно, потому что одни таблетки вызывали у внучки кошмары по ночам, другие влияли на настроение. В общем, в диспансере внучка провела почти две недели. Сначала она просто спала, ей делали системы, потом она уже смогла общаться с коллегами по телефону, ну, и навещали ее они. А после выписки Алла продолжала лечиться дома.

В конце нашего разговора Людмила Дмитриевна показала мне фотографию, на которой были запечатлены две молодые девушки.

— Вот она, моя внучка, Аллочка. – Женщина показала на смеющуюся девушку с белокурыми волнистыми волосами, рассыпанными по плечам. – А вот это Изольда.

Изольда в противовес внучке Людмилы Дмитриевны, была черноволосой и слегка улыбающейся, буквально уголками губ.

— Ваша внучка выглядит здесь такой счастливой, – заметила я.

— Да, они фотографировались еще до того, как с Аллочкой случилась эта беда, – грустно сказала Людмила Дмитриевна.

— Получается, что ваша внучка и Изольда дружили, так, Людмила Дмитриевна? – спросила я. – Вот и на фото они вместе.

— Скорее они поддерживали друг друга, – сказала женщина, – ведь у обоих были сложности, проблемы. В том, что Изольда пристрастилась к алкоголю, есть не только ее вина, я думаю. Варвара взяла ее из детдома. Кем были ее родители? Наверняка кто-то из них, а может быть, и оба, злоупотребляли спиртным. Вот и Изольда… А бывает, что особых перекосов в родне нет, а все равно. Вот кто бы мог подумать, что с внучкой моей такое приключится?