Книга Принеси меня в жертву, страница 61 – Марина Серова

Евгения Львовна промолчала. Правильно. Что на это можно ответить?

В кабинете было очень просторно и светло. Окна выходили на северную сторону, со стороны окна тянуло ветерком, и жара здесь практически не ощущалась.

— Слушаю вас, — сказала Евгения Львовна и села за стол.

Мы с Кирей остались стоять.

— Я вам звонил насчет Шумских, — напомнил он. — Елена и Василий, муж и жена. Поступили вчера утром, сначала были в реанимации.

— Помню, помню, — качнула головой Евгения Львовна. — Повторяю, что я против того, чтобы вы с ними общались.

— Понимаю, — покорно склонил голову Кирьянов, — но ведь вы не отказали мне в просьбе их навестить, иначе бы меня здесь не было.

— Но дала понять, — промолвила врач.

— Вообще-то, вы сказали волшебное слово, — с улыбкой напомнил Киря.

— Ой ли, Владимир Сергеевич? И какое же?

— Вы сказали: «Приезжайте». Я приехал.

Я переводила взгляд с одного на другую и обратно. Чувствовалось, что схлестнулись два титана. И я, как вошь, между ними.

Евгения Львовна окинула кабинет задумчивым взглядом.

— Я должна быть уверена, что вы не станете их использовать в своих интересах, — наконец произнесла она. — Не будете злоупотреблять полномочиями. Знаю я ваши полицейские штучки. Сначала обещаете вести себя тихо, а потом у пациента предынсультное состояние.

— Обещаю быть внимательным на всем протяжении разговора, — сказал Кирьянов.

Евгения Львовна вышла из-за стола.

— Номера палат спрóсите на постах. Учтите, что рядом с Шумскими могут лежать такие же «тяжелые». Ведите себя так, словно вы на минном поле. Как только медицинская сестра попросит покинуть палату, вы сразу же это сделаете. Как только заметите, что пациенту стало плохо, то сразу же прекращаете разговор и без промедления обращаетесь к персоналу.

— Вы оперировали Елену Шумскую? — перебила я.

Евгения Львовна удивленно посмотрела в мою сторону.

Опа, сюрприз. Оказывается, кроме статного Владимира Сергеевича тут еще кто-то есть.

— А в чем дело? — осведомилась она.

— У нее внутричерепная гематома, — напомнила я. — Какие у нее прогнозы?

Евгения Львовна поправила очки и воззрилась на Кирьянова.

— Девушка тоже из полиции, — успокоил он ее.

— Сочувствую.

Кирьянов нетерпеливо повел плечами, напоминая тем самым, что Евгения Львовна должна уже бежать по делам и лучше бы ей ответить на мой вопрос, а не выдерживать театральную паузу.

— Состояние Елены Шумской я бы назвала удовлетворительным, — удивленно пробормотала главврач. — Никакой внутричерепной гематомы не было, операция не проводилась. Вы что-то путаете. Если бы травмы были такими серьезными, какими вы их описываете, я бы вас дальше порога отделения не пустила. У нее легкое сотрясение мозга и сильнейший стресс. Я бы ее хоть сегодня отпустила домой, но ради чистоты эксперимента подержу у нас еще несколько дней. Хорошо бы помониторить давление, но я лично никаких предпосылок не вижу. Так что не верьте всему, что говорят. А теперь я пойду, если позволите.

Мы с Кирей переглянулись.

Евгения Львовна выпустила нас в коридор и тут же пошла в другую сторону, по пути заглядывая во все палаты.

— Где Прохоров? — спросила она у кого-то. — Он мне нужен. Найдите его, пожалуйста. У нас сегодня еще одна операция. Чего он тянет?

Я отошла в сторону, где стояли диванчики для посетителей.