Книга Принеси меня в жертву, страница 64 – Марина Серова

— Я еще добавлю, что твои ребятишки в порядке, Вась. К вам туда приехали Ольга с Ромой.

— Я уже знаю, Тань. Она сообщение прислала, звонить не отважилась.

— Ну вот и хорошо. А тут у тебя симпатично.

Палата и впрямь была уютной. Мебели мало, но она совсем не напоминала привычную нам больничную обстановку. Все было простеньким, но стильным. На подоконнике стояли горшки с цветами, а на стенах кто-то развесил репродукции картин с изображением гор и морских пляжей.

— Видишь, Тань, как может жизнь повернуться? — слабо улыбнулся Василий. — А я и не думал, что так все закончится.

Если до этого момента я не знала, как начать, то после слов Василия стало ясно, что мне и стараться не нужно.

— Что случилось той ночью? — спросила я. — Не поделишься?

Шумский скривился и с трудом сглотнул.

— Почему не поделюсь? Расскажу все, что помню. Но, наверное, было что-то еще, я не знаю. Все равно никто не поверит, алиби у меня нет. Да я и не отпираюсь. После того как поселил тебя в комнате, пошел наверх. Решил, что лягу, и гори оно синим пламенем. Умылся и лёг, даже раздеваться не стал. И тут Зоя. Зашла в спальню, села рядом на кровать и говорит: «Я знаю, вы меня хотите». Что?! Я хоть и выпил, но не настолько, чтобы натворить глупостей. Смотрю на нее и не понимаю. Зою в дом в свое время привела жена. Сказала, что девчонке нужна работа, а также дом. А там еще что-то с документами не в порядке было. А у нас же дети. До тех пор с ними в одиночку как-то справлялась Мария Петровна… ты, наверное, ее не знаешь, Тань, но в основном детьми занималась она. Этакая добрая бабушка. Пирожки, сказки на ночь, все такое. Но на ней ведь и другие обязанности, включая кухню и уборку. Когда Мария Петровна была занята, за детьми присматривала Зоя. Да блин, я ее вообще не знаю, веришь? Выглядит как малолетка, ходим мимо, кроме «Здравствуй» и «Пока», ничего друг другу не говорили. Никогда не проявлял к ней интереса. Она тихая, глазки при встрече в пол, руки на животе сложит и боком, боком. Странная, тихая, всегда молчит. И мысли не было!

А тут, прикинь? «Я знаю, что вы меня хотите». — «Иди, — говорю, — спать». Помню, что башка трещала. Хотелось провалиться и ни о чем не думать. Ни о драке, ни о том, что она случилась у всех на глазах. Повернулся на другой бок, а она сидит, не уходит. И тихо так меня за плечо потрогала.

Я слушала Шумского, изо всех стараясь унять желание перебить его после каждой фразы. Но он упорно продолжал, то ли борясь с болью, то ли решив непременно закончить свой рассказ.

Наверное, я сделала слишком умное лицо, потому что Вася прервал повествование.

— Что с тобой? — спросил он.

— Да ничего. Слушаю тебя.

— Это хорошо, — продолжил Шумский. — Ты первая, кому я все это рассказываю. Со следователем еще не общался. Наверное, скоро придут, ведь уже понятно, что не помру. Даже поговорить не с кем. Медсестры молчат. Боятся, наверное. Заходят три раза в день, все остальное время лежу тут один. Только охрану мельком в дверях и видел.

— Обещай, что если тебе станет плохо…

— Обещаю, — перебил Шумский. — Ну вот. Я лежу к ней спиной, а она руку на мое плечо положила и начала гладить. Тут уж я не выдержал, повернулся к ней и вдруг оказалось, что она совсем близко, Тань. Глаза в глаза.

— И ты ей ответил?