Книга Преступление высшей пробы, страница 52 – Марина Серова

Алла на минутку задумалась, потом с живостью обернулась ко мне.

— Ты знаешь, я видела здесь альбом с фотографиями. Там были довольно старые, но я заметила и относительно новые. Такие любительские фото, свекровь, похоже, любила позировать. В молодости она была симпатичная, даже красивая. Тогда ведь не было всяких там фильтров, фотошопов и прочего. Все как есть.

— И где сейчас этот альбом? — я буквально сгорала от нетерпения.

Алла посмотрела на потолок.

— Я его на чердак отнесла. — Она взмахнула рукой. — И еще кое-какой хлам. Хочешь, провожу тебя туда, сама посмотришь. Альбом такой большой, в кожаной обложке. Найдешь, в общем.

Я поднялась, изъявив намерение немедленно увидеть тот самый альбом.

Алла усмехнулась и направилась вверх по лестнице, я шла следом.

Оказавшись на втором этаже, мы прошли в конец коридора, где я заметила узкую лестницу, ведущую к небольшой двери.

— А ключ от нее у тебя есть? — спросила я у топтавшейся рядом со мной Аллы.

Та покачала головой.

— Ее никогда не запирают, просто толкни посильнее. Дверь очень туго открывается. Хотя мне-то что, я туда не захожу. Что я там забыла.

Алла проговорила все это с какой-то странной неприязнью. Похоже, ей вообще не очень-то нравилось бывать на этой даче. Даже несмотря на новенький бассейн.

— Ты поднимайся и заходи, — продолжала жена Солодовникова. — Там слева выключатель, сразу найдешь. А я пойду помогу этому садовнику накрыть на стол. Ты, как найдешь, что тебе нужно, присоединяйся к нам. Он хоть и тот еще кобель, но шашлыки делает — закачаешься.

С этими словами Алла направилась в сад, а я, еле сдерживая смех, принялась осторожно подниматься по узенькой лестнице, показавшейся мне почему-то довольно хлипкой.

Выключатель действительно быстро нашелся, и несколько ламп, расположенных на запыленных стенах, осветили длинное узкое помещение с низким потолком. Строго говоря, это был не чердак, а, скорее, мансарда. Но Алла, похоже, не особенно вникала в такие подробности.

Я осмотрелась. Вопреки моим опасениям комната была не так уж захламлена, просто здесь давно не делали уборку, и на поверхности сгрудившейся вдоль стен и в углах старой мебели образовался толстый слой пыли.

Я медленно продвигалась от входа к противоположной стене, внимательно осматриваясь.

Пока ничего похожего на кожаный альбом на глаза не попадалось.

В углу комнаты я заметила небольшой узкий комод, на стене над ним было закреплено зеркало. Я принялась выдвигать ящики, где обнаружила тюбики с засохшей помадой, пустые пудреницы, пару сломанных расчесок и головную щетку. Странно, что Елена Григорьевна не удосужилась избавиться от этих сокровищ.

В двух других ящиках оказался ворох выцветших шелковых шарфиков и косынок. Причем все эти аксессуары лежали вперемежку с какими-то немыслимыми трехъярусными бусами из пластмассы и цветного стекла.

Я принялась сгребать обеими руками эти раритеты, попросту вытряхивая их на пол. Я, конечно, вела себя по-свински, но что поделаешь. Иначе я невесть сколько времени провозилась бы, разгребая все это тряпье.

Наконец я все же обнаружила тот самый альбом с фотографиями, о котором говорила Алла. Он зачем-то был втиснут в дальний угол нижнего ящика комода, да еще отгорожен высокой жестяной банкой с пуговицами и разноцветными бусинами, которая мешала полностью выдвинуть этот самый ящик. Такое впечатление, что кто-то специально пытался спрятать этот альбом куда подальше, словно желая отгородиться от хранящихся в нем воспоминаний.