Книга Цена обмана, страница 40 – Марина Серова

— А к вам Вероника тоже относится свысока? – спросила я Пряничникова, с любопытством выслушав его тираду.

Тот с готовностью кивнул.

— Конечно, а чем я хуже! – Он презрительно усмехнулся. – Только она не очень-то в этом усердствует, ведь от меня ее убогие колкости отскакивают, как мячик от стенки. И вообще я ей не по зубам. Это таких, как Златогорский, можно съесть и не поперхнуться.

Я пристально посмотрела на Пряничникова. Похоже, он всерьез недолюбливает юную пару. Однако бухгалтер под моим испытующим взглядом хранил вежливый невозмутимый вид.

— Чем же они оба вам так не угодили? – решилась я на прямой вопрос.

— Ну, не угодили – это громко сказано, – усмехнулся Пряничников. – Точнее будет сказать, они оба мне безразличны. Мы с ними существуем в параллельных мирах. Мне никогда не попасть туда, где обретается Вероника и куда так стремился Златогорский. Да и Евстафьев, как это ни прискорбно. Ну а я никого из них не впущу в собственную жизнь, которой на сегодняшний день вполне доволен.

— А вы сами разве не хотели бы попасть в тот мир, где обитают Варфоломеевы и им подобные? – Задавать Пряничникову этот вопрос не было никакой нужды, но мне захотелось его немного подразнить.

У меня появилась шальная мысль во что бы то ни стало вывести бухгалтера из равновесия и посмотреть, как именно проявит себя его раздражение.

— Ничуть, – решительно заявил Пряничников, и я несколько сникла. Никаких признаков гнева он не выказал, продолжая хранить вид безмятежного философа. – Я вполне доволен тем, что имею, и это у меня никто не отнимет. А жизнь таких, как Варфоломеевы, как вы выразились… Знаете, не так уж она и хороша. Судите сами, сколько в ней беспокойства, страхов, сомнений. Разве счастлива Марианна? А ее отец? Он ведь сейчас больше всего обеспокоен возможной шумихой, которая может подняться вокруг его семьи. А что будет с Вероникой, когда отцветет ее юность?

Я мысленно усмехнулась, надо же, какой высокопарный слог!

А Пряничников между тем продолжал:

— А что случилось с Евстафьевым и Златогорским, которые так стремились попасть в это самое высшее общество? Один мертв, а другой очень не скоро вернется даже к той жалкой жизни, которую вел до сих пор. Два простых парня связались с принцессами, и вот что из этого вышло. И что, стоило оно того? И вы еще спрашиваете, не хочу ли я стать таким же, как они. Нет уж, увольте.

Что ж, с точки зрения логики рассуждения Пряничникова были практически безупречны, вот только мне это мало что дало. Пряничников охарактеризовал эмоциональную подоплеку отношений сотрудников «Комодо-Презент», меня же интересовали факты, коих оказалось, мягко говоря, негусто. Поскольку мне было важно воссоздать последовательность событий того вечера, когда был убит Евстафьев, я задала неизбежный вопрос:

— А где были вы сами, когда произошло убийство?

Я ожидала резкого, ироничного или язвительного ответа, однако Пряничников не усмотрел в моем любопытстве ничего оскорбительного.

— Ну, когда я уходил, как обычно в шесть вечера, Евстафьев был жив-здоров. Мы с ним попрощались, и я ушел. А если вас интересует, где я был непосредственно в момент убийства… Скорее всего, я ужинал в кафе «Велеслав».

— Вы часто там бываете? – поинтересовалась я.

Мне было хорошо известно это кафе, скорее, небольшой семейный ресторан. Мысленно прикинув, я предположила, что от офиса «Комодо-Презент» до кафе «Велеслав» примерно минут двадцать ходу. Впрочем, может, Пряничников с его высоким ростом и длинными ногами доберется и за четверть часа.