Книга Всего лишь капелька яда, страница 64 – Марина Серова

Единственную плитку жесткого линолеума украшал едва различимый, полустершийся узор, в центре которого было небольшое углубление. Я нажала на него, и что-то хрустнуло у меня за спиной. Я резко обернулась и заметила, как пол под умывальником проваливается, но очень медленно и плавно. Внизу я увидела белую пластиковую, какую-то мягкую лестницу.

Я достала из сумки пистолет и стала спускаться. Пройдя несколько метров по сырому и прохладному темному погребу, я нащупала ручку двери и нажала на нее. Она поддалась. Дверь открылась, и я оказалась в ярко освещенном, выложенном белоснежными плитами тоннеле. Я не верила своим глазам. В самом конце была еще одна дверь. Сердце мое готово было выпрыгнуть из груди. У меня дух захватило от всего того, что я видела. За дверью располагалась просторная комната, заставленная великим множеством белых шкафчиков. Кругом была идеальная, стерильная чистота.

Я прошла дальше и обнаружила узкий длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались двери. Из-за одной из них доносились голоса. Я подошла поближе и прислушалась. Судя по всему, разговаривали достаточно далеко от двери, поэтому я осмелилась приоткрыть ее и увидела большую светлую комнату, освещенную множеством ламп, вмонтированных в потолок, как в операционной. Там, за какими-то белыми металлическими машинами или приборами, стояли тоже белый металлический стол и стулья. В самом центре сидела женщина. Хорошо мне знакомая. Но, увидев ее в этой обстановке, я была поражена. Напротив нее, спиной ко мне, нахохлился на неудобном круглом табурете Фионов.

— Он прибудет с минуты на минуту, я и сама-то едва успела…

Валентина выглядела так, словно она царствовала в этом белом подземелье. Во всяком случае, сразу бросалось в глаза, кто тут главный. У нее даже осанка изменилась. Ничего себе домработница…

— А где Иванова?

— Она звонила мне и предупредила о приезде Ральфа. Нашла дурочку. Неужели она думала, что я не узнаю ее голоса? Не трясись ты, противно смотреть… Ивановой больше нет. Она постепенно вытекает из города по канализационным трубам в реку. Но она сама во всем виновата…

— Алина куда-то исчезла…

— Да у нее тоже лихорадка началась… Трясучка. Я говорила тебе, что ее пора увольнять. Но ты с ней развлекался как мог, до последнего… Неужели тебе как мужику не хотелось, чтобы женщины любили тебя не потому, что ты вымазан органическим раствором, а просто потому, что ты — это ты?

— В этом тоже было что-то… Я и Иванову на этом заловил, она мне начала такие вещи говорить, ну прямо в любви объяснялась…

— А Эмку я так и не нашла. Не представляю, как отреагирует Ральф на то, что у нас нет формул и расчетов. Только за ампулы он заплатит нам втрое меньше.

— А почему ты не пришла на похороны?

— Была здесь, в лесу, хотела сделать за тебя грязную работу, а их уже нет. Увезли. Почему не позвонил и не предупредил?

— Я чуть со страху не помер.

— А когда стрелял в людей, как в собак, в штаны не наложил?

Он закрыл лицо руками.

— Они теперь голову будут ломать, кому это вздумалось людей в лес заманивать, чтобы там прикончить. Но я считаю, что приняла правильное решение. Яшка был бы против, я знаю, но и он тоже душегуб еще тот.

— Это ты его убила? — вдруг спросил Фионов, и я замерла. Неужели сейчас я узнаю, кто убил Липкина?