Книга Сладкое вредно для здоровья, страница 27 – Марина Серова

— Мне известно, что вы подходили к торту до того, как его принесли на стол, – сказала я.

— О! Говорила же, что она строит козни. Это она вам сказала? – Диана вскинула руки. – Я к торту подходила, потому что мне был интересен дизайн. Очень был красивый, даже жалко было такую красоту разрезать. Хотя после вчерашнего я к сладкому вряд ли когда-нибудь прикоснусь… – Девушка нервно закусила губу.

«Надо думать».

— А еще Кирька полез к торту, и я его должна была остановить – нельзя же сладкое перед едой есть. Еще бы испортил его. – Диана вздохнула. – Понимаю, нельзя о мертвых говорить плохое, тем более о детях, но Кирька ужасный был ребенок. Избалованный страшно. Он мне однажды сумку краской испоганил, Ярослав Дмитриевич и Наталья Левоновна даже не извинились, говорили: «Это же ребенок». Еще Кирька имел наглость перебивать нас во время еды, чтобы все на него внимание обратили. А Наталья Левоновна и Ярослав Дмитриевич только умилялись его выходкам. С этим мальчишкой ни в какое заведение нельзя было пойти, потому что он все превращал в катастрофу. – Диана покачала головой. – Мы как-то все вместе пошли в ресторан, а Наталья Левоновна нет чтобы оставить ребенка с няней или подругой, взяла его с собой… Мелкий паразит сломал окно, нам пришлось платить штраф за ущерб, и опять Ярослав Дмитриевич с Натальей Левоновной никак не наказали своего сынка. Юра сердился: к нему такого либерального отношения в детстве не было, но я понимала, что ему просто больно и неприятно, что родной отец его словно вытеснил из сердца, потому что новый сын появился. – Затем голос Дианы перешел на шепот: – Я еще замечу, что Наталья Левоновна мне не нравится, потому что лично для меня уж очень подозрительны обстоятельства ее свадьбы с Ярославом Дмитриевичем. Она сама без прописки в Тарасове – она из Москвы родом, – замуж выйти не успела, а уже забеременела от него и – раз! – вписалась в его хату. Сколько раз слышала, когда нас, молодых людей, упрекают, что мы не успели жильем обзавестись и работу хорошую найти, а уже ножки раздвигаем и незапланированные дети появляются, бла-бла-бла, но тем временем сами… – Диана показала рукой в сторону двери, за которой могла находиться Наталья Левоновна. – Взрослая вроде женщина, а повела себя как та самая неумная школьница или студентка.

— Бывает. Как говорится, в чужом глазу соринку видим, в своем – бревна не замечаем, – сказала я.

— Вот именно, – согласилась Диана.

— Вы очень испугались, когда мальчик отравился?

Девушка удивилась моему вопросу:

— Откуда вы знаете?

Здесь я решила нарушить свое правило не раскрывать чужие показания другому человеку.

— Наталья Левоновна сказала, что вы не сразу скорую помощь вызвали…

— Ой, какая же стерва все-таки. – Девушка осуждающе покачала головой; под «стервой» она подразумевала Наталью Левоновну (я надеюсь). – Да, я запаниковала, когда у Кирьки начались конвульсии, поэтому не сразу поняла, что надо скорую вызывать. Я не специально тянула время. Не каждый же день ждешь, что произойдет какое-то убийство, тем более такое, – сказала Диана, глядя мне в глаза. Она говорила правду.

— А вы не обращали внимания, какие отношения у вашего мужа с мачехой? – спросила я.

— Прохладные. Юра старается с ней не общаться, и я его понимаю прекрасно, – грустно ответила Диана. – С отцом еще более или менее, но только когда они наедине. Мне порой кажется, что Наталья Левоновна хочет испортить отношения Юры с отцом. – Девушка замолчала на несколько секунд. – Знаете, не поймите меня неправильно, но мне кажется, что торт все-таки отравили в кондитерской. Ни я, ни Юра не могли этого сделать. Нам травить его совершенно незачем. Из-за Кирьки? Он ужасный ребенок, но убивать из-за этого… – Диана развела руками. – Но и Наталья Левоновна, несмотря на ее непростой характер, тоже торт не могла отравить, иначе зачем бы она разрешила Кирьке аж два куска подряд съесть?