Книга Забытые грехи юности, страница 14 – Марина Серова

Она встала со стула, стоявшего перед пианино, и подошла ко мне.

— Меня зовут Алевтина Викентьевна, я концертмейстер.

— А я — Татьяна Александровна, — в свою очередь, представилась я.

— А Владимир Антонович осуществляет общее руководство музыкальным клубом? — спросила я.

— Да, совершенно верно. Видите ли, у нас здесь собрались энтузиасты вокального жанра, — начала объяснять Алевтина Викентьевна. — Но мы не являемся профессионалами, мы — всего лишь самодеятельные певцы. Всех нас объединяет любовь к песенному творчеству, а также и к более серьезному оперному жанру. В нашем клубе мы проводим репетиции, разучиваем романсы и оперные арии русских и зарубежных композиторов.

— О, даже так, — протянула я.

— Да, да, — закивала Алевтина Викентьевна, — как я уже сказала, в нашем коллективе — самодеятельные певцы, но они обладают хорошими голосами. Мы уже имеем опыт, правда, не очень большой, выступления перед зрителями. Нас неоднократно приглашали выступить в музыкально-литературной гостиной тарасовской городской библиотеки.

— А сколько человек в вашем коллективе? — поинтересовалась я.

— Нас двенадцать человек, — с гордостью произнесла концертмейстер.

— Ого! Но как же они все здесь помещаются? — удивилась я. — Ведь помещение для такого количества очень маленькое.

— Да, вы правы, мы здесь еле все умещаемся. Есть, правда, еще две комнаты, но они еще меньше. И там в основном хранится ненужная рухлядь: поломанные стулья и банкетки, книжные полки. Здесь ведь раньше была районная библиотека. Но они переехали, а это помещение из трех комнат выделили нам, правда, временно. Владимир Антонович ищет более подходящее помещение, чтобы мы могли поместиться там все. И вроде бы он даже что-то такое подыскал.

— Да? И как? То помещение удовлетворяет требованиям вашего коллектива? Оно просторное? — Я забросала женщину вопросами.

— Да вроде бы оно и подходит, но…

Концертмейстер замялась.

— Но что-то Владимира Антоновича в нем не устроило, вы это хотели сказать? — высказала я предположение. — Ведь он его не приобрел?

— Да, кажется, он расторгнул сделку… да, что-то его не устроило, — ответила Алевтина Викентьевна. — Но вот что именно, я совершенно не в курсе. Владимир Антонович не любит особенно распространяться о делах. Он считает, что должно быть разделение: я занимаюсь музыкальной частью, а он — коммерческой.

— Что ж, в этом есть свой резон, — заметила я.

— А пока приходится репетировать небольшими группами, вот как сейчас, — продолжила Алевтина Викентьевна. — В настоящий момент мы репетируем с Ангелиной Васильевной и Ираидой Сергеевной.

Алевтина Викентьевна жестом показала на стоявших рядом с пианино вокалисток. Обе женщины сдержанно кивнули.

— А как мне найти Владимира Антоновича? — спросила я. — Мне необходимо с ним поговорить.

— Он обещал скоро прийти, — сообщила концертмейстер.

— Тогда я подожду его здесь, вы не возражаете? — спросила я.

— Да нет, конечно, какие могут быть возражения? А мы продолжим нашу репетицию. Девочки, начали, — скомандовала Алевтина Викентьевна.

Но «девочки» не успели начать. Внезапно снаружи помещения, где мы находились, послышался шум, топот и стук каблуков, потом девичий голос истошно закричал. Спустя секунду в нашу комнату ворвалась испуганная молодая девушка. Она лихорадочно обежала глазами помещение и метнулась в шкаф. Только она успела закрыть дверцы шкафа, как в комнату влетел парень лет двадцати семи. Одет он был в видавшую виды куртку, такие же потрепанные старые джинсы и дешевые кроссовки. Жесткая щетина, грубые черты лица и его зверское выражение выдавали в нем бывшего уголовника.