Книга Мост самоубийц, страница 42 – Марина Серова

— Как вы узнали мой адрес?

— Я все-таки следователь, — хмуро ответил Морошин. — Но если вам интересно, то спросил у подполковника Кирьянова. Он удивился, но дал. Надеюсь, вы не против. Что вы ему наговорили? Судя по его тону, Владимир Сергеевич явно что-то имеет против меня.

Я мысленно выругалась на Кирьянова за то, что он меня не предупредил и я не подготовилась к визиту неожиданного гостя.

Кряхтя и придерживая поясницу, я уселась напротив Морошина. Тот поднял бровь, но ничего не сказал.

— Травма на производстве, — пояснила я. — Выкладывайте.

Было очевидно, что Морошину тяжело даются слова. Он опустил глаза и всю следующую реплику выдал, разглядывая кристально-белую столешницу моего кухонного стола.

— В общем, не буду ходить вокруг да около. Появились обстоятельства, которые заставляют меня думать, что расследование смерти Полины Усольцевой произведено не вполне надлежащим образом.

— «Не вполне надлежащим!» — передразнила я. — Говорите уже прямо: вы облажались.

Морошин хотел было ответить грубо, но сдержался. Очевидно, ему от меня что-то было нужно.

— Можно и так выразиться. Дело в том… что… проведя проверку… я… в ходе проверки выяснилось…

— Да боже ж мой, Лев Марсович! — не выдержала я. — Прекратите говорить как оживший учебник по криминалистике. Вы же живой человек и вроде как в данный момент не при исполнении. Хватит этих оборотов, или вы до утра будете мысль формулировать.

Морошин вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Вы правы. Я привык к служебному официозу. В общем, если выражаться проще, то после вашего ухода я задумался над тем, все ли было сделано правильно. Поэтому и пошел на тот мост.

— Вы же не рассчитывали найти там какие-то улики?

— Нет. Недоработки в моей работе есть, но не такого рода. Улик я не пропускаю. Просто хотелось еще раз оценить место происшествия своими глазами и поразмышлять. Ваши слова заставили меня усомниться в том, что я правильно все отработал.

— Послушайте, Лев Марсович, — я положила руки на стол, сцепив ладони, — не думаю, что вы что-то сделали неправильно. Наоборот, уверена, что все было по букве закона. Но штука в том, что иногда нужно сделать чуть больше и копнуть чуть глубже. Тут ведь дело в простой логике.

— Как выяснилось, не только, — ответил Морошин, прервав мои умозаключения. — В общем, я еще раз пересмотрел все материалы и понял, что в них нет самого важного. Заключения судмедэксперта.

— Уже интереснее, — сказала я.

— Дело в том, что ни у меня, ни у кого-то из следственной группы не возникло сомнений в том, что мы имеем дело с обычным суицидом. Девушка прыгнула в воду сама, на глазах у свидетелей. Никто ее не сбрасывал, не толкал и не принуждал. В этих случаях экспертиза обычно приходит уже после закрытия дела. Тем более что само дело не было возбуждено. Вернувшись в кабинет, я просмотрел материалы и понял, что экспертизы нет.

— Может, потерялась?

Морошин оскорбился:

— У меня ничего не теряется. Если бы она пришла, я бы знал об этом и в любом случае просмотрел бы отчет. Но тут забыл — моя вина. Экспертиза не показалась мне существенно важным делом — причина смерти была установлена, факт самоубийства не вызывал сомнений. Поэтому я просто забыл о ней.

— А теперь вспомнили? — спросила я и тут поняла, что ничего не предложила незваному гостю. — Может быть, кофе?