Книга Мост самоубийц, страница 43 – Марина Серова

— Благодарю, но я крайне редко употребляю кофеин. Можно просто стакан воды.

«Тяжело с тобой», — подумала я, но налила капитану воды в высокий стеклянный бокал. Для себя я поставила на огонь турку с бразильским кофе. Аромат поплыл по кухне густой маслянистой волной.

— Я вспомнил об экспертизе после ваших слов про лужу.

— Про лужу?

— Вы сказали, что никто в здравом уме не будет топиться в луже.

— Ах да. Сказала.

— Тогда я подумал: а что, если какие-то обстоятельства смерти Усольцевой ускользнули от меня?

— Например?

— Сейчас поймете. Но сначала я расскажу о другом. Вернувшись в отдел, я позвонил судмедэксперту спросить, почему он до сих пор не прислал отчет по Усольцевой. И представьте себе, он сказал, что давно прислал его мне. Экспертизу Игорь Юрьевич передал через сотрудника, сержанта Чередниченко. Тот, в свою очередь, клянется, что положил документ на мой стол, а меня самого не было на месте.

Я заварила себе кофе и села с чашкой напротив собеседника.

— Но вы его не видели?

— Не видел. Потому что его не было. Я прекрасно знаю, какие бумаги лежат у меня на столе. И могу дать руку на отсечение, что отчета о вскрытии Усольцевой там никогда не было.

— Выходит, кто-то врет, — заключила я.

Лев Марсович развел руками:

— Выходит, что так. Либо эксперт, либо Чередниченко.

Я покачала головой:

— Не обязательно. Они оба могут говорить правду, а экспертизу со стола прихватил кто-нибудь третий.

— Да кому это нужно? — Голос у Морошина был удивленный, но лицо этого удивления не выражало. Потрясающая сверхспособность.

Я вспомнила все слухи, которые ходили о Вознесенском РОВД.

— Не знаю, кому нужно. Но знаю, что такое возможно. Вы уж извините, но я многое слышала о вашем отделе.

— Что же именно? — тихо спросил Лев Марсович, делая глоток.

— Не буду утомлять вас подробностями.

— Нисколько не утомите.

Я посмотрела на него. Как бы, голубчик, у тебя вода обратно не пошла от того, что я могу рассказать…

— Вы давно работаете в Вознесенском РОВД?

— Два года. С тех пор как переехал в этот город.

— Это достаточно большой срок, чтобы разобраться в коллегах.

— Уверен, ничего необычного в них нет.

— Может быть, и так. Но слухи о вашем РОВД ходят самые нехорошие. Я сама в ходе расследования для своих клиентов несколько раз сталкивалась с непрофессионализмом, если не сказать вредительством со стороны ваших сотрудников.

— И в чем же это выражалось? — Похоже, Морошин не очень-то мне верил.

— Говоря о подробностях, я бы раскрыла тайну личности своих клиентов. Но если коротко — подлог, шантаж, взятки.

— Чушь!

— Вы сидите в своем кабинете, как в стерильной камере, и думаете, что мир вокруг вас такой же стерильный. Вам, похоже, и в голову не приходит, что может быть по-другому. Что коллеги обманывают, подчиненные за вашей спиной совершают неблаговидные поступки, и в целом люди в погонах могут нарушать закон. Я думала, вы черствый сухарь, но вы просто идеалист. Все вышеперечисленное, выражаясь вашим языком, имеет место быть. И если бы вы огляделись по сторонам, то заметили бы это.

Морошин поджал губы, чтобы скрыть гнев.

— Я, может быть, и идеалист, но не дурак. Все вышеперечисленное в отдельно взятом РОВД невозможно, потому что такое не скрыть. Если речь идет о масштабах, о которых вы говорите, я бы увидел.