Книга Белая стрекоза и три папы, страница 124 – Янина Корбут

Я обняла фельдшера и поблагодарила его за помощь бабуле.

Он отмахнулся и вручил ей какие-то свертки с травами и тетрадь с рецептами.

— С вашими знаниями можно было сделать феноменальную карьеру где-нибудь в городе, — заметила бабуля, укладывая добычу в сумку.

— Да, меня многие спрашивают, почему я не уехал из деревни. Ответ прост: я увлекся своей работой, мне нравилось, что она приносит результаты, что люди мне благодарны. Я не мог их оставить. Жаль, что по состоянию здоровья и возрасту приходится оканчивать свою службу. Вижу, что уже силы покидают. По всей вероятности, уже через год-другой я уйду на отдых. Очень не хочется. Я считаю, что без работы это уже не жизнь. Так, доживание. Наверное, вместе с моим уходом закроется и этот фельдшерско-акушерский пункт…

— Печально.

— А вам, кроме травок, дарю напутствие. Запомните: никогда не умирайте! Оно того не стоит, поверьте. И приезжайте в гости, договорились?

— Все, по машинам! А Славик где? — проорал второй отец. — Только что тут крутился…

— Анька пирожков вам в дорогу напекла, он наелся дрожжевого теста, теперь бродит где-то, — пошутил Евгений-гений.

— Дарина, звони! Иначе уедем без это забродившего…

⁂

Проезжая, мы с удрученным видом рассматривали разбитые колеи, жидкую грязь, незарастающими мокрыми порезами разрезающую чахлую растительность. Вдоль дороги тянулись тонкие, но густо насаженные деревца и колючий переплетенный кустарник, мешающий проехать в обход укатанной полосы.

С трудом миновав самый заболоченный участок разбитой дороги, мы углубились в лесные дебри, а через десять минут уже были в соседней деревне. Дальше дорога была приличная, и мы вздохнули с облегчением, покидая это злосчастное место.

Мы вернулись в город. Каждый день я звонила Тимуру и Танечке, лежавшим в одной больнице, только на разных этажах. Да, Танечку перевезли к нам, потому что она уже могла кое-как говорить, но ничем не порадовала следствие. По ее словам, на нее напали сзади, нажали на какие-то точки на шее, от чего она отключилась, а дальше ничего не помнила.

У меня была мысль, что Танечка может что-то недоговаривать. Я помнила, как она опасалась за свою жизнь, а после неудачного покушения могла вообще уйти в себя. Давить на нее было бы бесчеловечно. Ей и так предстояла длительная реабилитация, но хотя бы самое страшное было позади.

Элла вообще пропала с радаров и не контактировала с миром после похорон. Правда, по данным первого отца, пока никуда не уехала.

Насчет Васятки договорился третий отец, ранее работавший в психбольнице. Там Васятку взялся консультировать отличный специалист, но ничего, кроме сильного стресса, у шахматиста не нашли. И прописали ему успокоительные таблетки и свежий воздух. На новостных сайтах, за которыми я следила, пока не прошло ни намека на исчезновение Александра Иванова.

Бабуля переехала к мамуле, но потом они разругались, и бабуля вернулась ко мне. Потом мамуля позвала нас обеих к ним под предлогом помочь с организацией празднования первого года существования отеля «Одалиска». Ноябрь уже принарядился в новогоднее настроение, близились декабрьские корпоративы, и им не хватало рук.

Дед Толик подарил мамуле на прощание чайный гриб, и теперь мамуля с энтузиазмом вещала о нем постояльцам: