Книга Белая стрекоза и три папы, страница 69 – Янина Корбут

— Причина очень простая. Я приезжаю в образе Александра и увожу тебя куда-то далеко. Там мой след теряется и все забывают, что когда-то настоящего меня и тебя что-то связывало.

— Подожди, до этого речь шла просто о том, что ты хочешь меня увидеть. Как увожу? Куда увожу?

— Например, в Канаду. Как тебе? Поживем пару лет, потом можно будет переехать.

— Ты что, опять кому-то должен?

— Скажем так… У многих есть претензии к моему отцу. И с его кончиной все решили, что я буду наследовать его дело во всех смыслах. А я отнюдь не рвался. Но счета за батю мне стали выставлять с завидной регулярностью. Я же чего и встречался с человеком в Лондоне. Просил, чтобы он как-то замял эти разборки. А он, наоборот, высказал предложение, чтобы я вошел в дело. Говорит, я на батю похож, и хватка имеется. Короче, им нужен идейный лидер.

— А ты?

— Что я? На фик мне это надо. Понятно, что сейчас уже времена не те, с пистолетами никто не бегает. Все дела решаются в белых рубашках за столом переговоров. Но даже в этом случае рискуешь или сесть, или на тот свет отправиться. Так что лучше я буду бедным, но свободным. Я так решил. И приехал сообщить об этом тебе. Если ты готова принять меня таким, какой я есть…

— Погоди… Ты обрушился на меня, как лавина. Тут и так каждый день как на пороховой бочке. Давай сначала разберемся с преступлением, пока я не могу сконцентрироваться на твоих словах.

— Вот поэтому я и заинтересован, чтобы убийцу поймали как можно быстрее.

Дальше события развивались так: Тукач и Чередничко прибежали с теплохода, опросили Эллу, и сам благородный Чередничко вызвался транспортировать ее в городскую больницу. Кое-как очухавшийся при помощи чая Артем позвонил отцу, тот — не знаю кому, но через полчаса Эллу уже ждала свободная платная палата в больнице ближайшего к нам города. А на берегу должна была встречать машина «Скорой помощи».

Наверное, я даже обрадовалась такому повороту. По крайней мере, теперь не нужно было волноваться еще и за Эллу, она будет вдали от опасности. Когда Эллу провожали на берег, я высказала робкую мысль, что не худо бы и Тимура показать врачам, но Тукач мой порыв охладил:

— Он один из первых подозреваемых. У него был роман с жертвой, а значит — личный мотив.

— У него же спина…

— Полежит пока. Может, и хорошо, что спина. Далеко не убежит, — глубокомысленно заявил следователь, отдавая последние распоряжения своему помощнику.

Уже ближе к девяти мы собрались в доме Тимура на импровизированные поминки. На стол поставили портрет Сони, наскоро написанный мамулей карандашом по моей просьбе. Уголок перехватили черной лентой.

Закуски было мало, в основном, нарезка и бутерброды, зато выпивки на теплоходе оставалось еще прилично. И мы притащили сюда ящик вина, заказанный «Ивановым» для гостей. Хотя поначалу речь шла про «собраться на полчаса». Я даже не стала звать отцов и мамулю, те устали с дороги и рано легли, хотя первый отец сказал, что спать не будет, а планирует патрулировать деревню вместе с участковым, Тукачом и Чередничко. Раз уж тут сложилась такая напряженная обстановка.

Бабуля, обозрев стол, многозначительно протянула:

— Мы тут как герои Ремарка: пьем и не понимаем, что творится вокруг нас.

— Не говорите. Только и остается, что затуманить разум, мадам. Славик, подай мне вон тот стакан, — попросил мрачный после покушения на жену Артем.