Книга Белая стрекоза и три папы, страница 70 – Янина Корбут

— Это ваза, — заметила я, на что Артем только махнул рукой.

В разгар мероприятия дверь в дом открылась, и в рамке дверного проема показался Тукач. За ним маячил довольный Чередничко, который уже успел вернуться. Кажется, он даже помахал нам рукой.

— Что отмечаем? — приподнято гаркнул он.

— Поминки.

— Так-так, — присаживаясь за стол, протянул Тукач. — Все подозреваемые в одном месте. Удобно. Ну что же, продолжайте, не стесняйтесь. Может, кто-то желает высказаться?

Высказаться, конечно же, никто не желал. С приходом следователя и его помощника все поскучнели и распались на группки. Я заметила, как Тукач внимательно поглядывает на Танечку. Та и правда выглядела плохо: красная, заплаканная, она таращилась на портрет Сони, в разговорах почти не участвовала.

Так как Тукач сидел возле меня, я услышала, как он, наклонившись к Чередничко, пробормотал:

— Надо пробить ее тоже. Кажется, они были подружками. Даже очень близкими, по всей видимости. Гляди, как убивается. Либо что-то знает, либо сама же и…

— Мотив? — осведомился Чередничко, доставая блокнот.

— Зависть, ревность и еще сто причин. Может, кавалера не поделили. Или дурнушка всегда ненавидела красивую подругу, которой доставалось все лучшее. И вот, выпив, решилась отомстить.

— Ничего, что я тут сижу и все слышу? — осведомилась я, но мой вопрос остался без ответа.

— Вина? — гукнул Чередничко, пытаясь быть галантным. Получалось у него, что у того буйвола на катке.

— Надеюсь, у вас хватит благоразумия помогать следствию, а не мешать ему, — наставительно молвил Тукач.

Между тем, к нам подсел взбудораженный Васятка и со значением подмигнул следователю. На лице Тукача появилось странное выражение, которое можно было трактовать как что-то среднее между дружелюбием и «почему это всегда случается со мной».

— Молодой человек, у вас есть что сказать?

— Я заметил, как вы смотрите на нашу старосту, Таню. А… до этого… вы спрашивали, не конфликтовал ли кто с Соней перед… Перед этим.

— И?

— Я видел, как они с Таней о чем-то спорили.

— Видел, но не слышал? — уточнил Тукач.

— Это было во время прогулки. Они стояли в стороне, все пошли фотографироваться, а они остались. Я ждал своей очереди, пока Элла с Артемом и Тимур нафоткаются возле того старинного особняка, помните, Дарина?

— Угу, — кивнула я.

— И смотрел по сторонам. Так вот, они о чем-то очень эмоционально разговаривали. Соня даже схватила Таню за грудки. Так, знаете, грубовато. И тряхнула.

— А она? Староста?

— Ну, она ее руки сбросила и будто бы толкнула ее, а сама в нашу сторону побежала.

— И вы не спросили у нее, что случилось?

— Спросил, взглядом. Так, знаете, прищурился, — в этом месте Васятка попытался показать, как он щурился со значением, но выглядело это так нелепо, что бабуля с другого конца стола завопила:

— Поморгай, поморгай. Соринка и вытечет со слезой.

— Так что она ответила на ваш прищур?

— Махнула рукой. Сказала только «Соня как обычно». А что это значило — я не знаю. Все, рассказал, даже легче на душе стало. Я могу идти?

— Идите, идите…

— Ну, что теперь говорит ваша хваленая интуиция, Дарина? — ехидно поинтересовался Тукач. — Боюсь, мне придется прервать ваши поминки и побеседовать со старостой класса.

— Я могу присутствовать? Может, это придаст беседе неформальный характер. Давайте я выведу ее на улицу, начну беседу, а вы присоединитесь как бы невзначай. Уверена, это недоразумение быстро вскроется.