Книга Тайна серебряного креста, страница 67 – Марина Серова

— Это еще не все, – продолжал Кирьянов. – Головин ни разу не включил камеру во время «участия». Только голос в чате. Мой техник говорит – это запись. Он даже нашел исходник – конференцию полугодовой давности, откуда вырезали куски.

— Значит, он был в театре той ночью, – прошептала я, одновременно сжимая в руке крестик с гравировкой «С. П.». Холодный металл на мгновение прилип к коже, затем согрелся.

— Именно. И у нас теперь железное доказательство. – В голосе Кирьянова слышалась редкая для него торжественность. – Но этого мало. Нужно его в чем-то уличить. Готова к постановке?

— Всегда готова, – сказала я, уже натягивая кожаную куртку. – Во сколько ты будешь в театре?

— Выезжаю через пять минут. Лики и Головина еще нет в театре. Я узнал, что они приедут где-то к десяти ноль-ноль, времени вагон. С охраной договорились: они предупредят, когда главные герои появятся в театре. Наши люди проследят, чтобы не произошло утечки информации. Группу людей собрал, роли розданы, все по твоему плану, детектив. Заехать за тобой?

— Нет, я возьму машину напрокат. Сегодня хочу быть за рулем во всех смыслах. Встретимся там.

Я положила трубку и на мгновение замерла, глядя в окно. Ветер играл с золотыми листьями, кружа их в медленном танце. «Природа не знает поражений, – подумала я. – И мне нельзя сдаваться».

Серый асфальт мелькал под колесами, ритмично постукивая на стыках плит. Я крепче сжала руль, чувствуя, как ладони слегка влажнеют. Солнце, такое безмятежное утром, теперь казалось насмешливым наблюдателем – слишком ярким для того дня, что мне предстояло прожить.

«Головин. Поддельное алиби. Значит, он действительно мог быть в театре той ночью», – эта мысль билась в висках, как навязчивый ритм. Я резко перестроилась, обгоняя медленно плетущийся грузовик. В зеркале заднего вида мелькнуло мое отражение – бледное лицо, собранные в тугой хвост волосы, слишком широко открытые глаза. «Соберись, Иванова. Сегодня ты должна сыграть свою лучшую роль».

Скорость была девяносто километров в час, но мне хотелось давить педаль в пол, будто я могла убежать от этого комка нервов в груди. В сумочке на пассажирском сиденье лежал «макаров». Холодный, надежный.

Вчера, после разговора с Кирьяновым, я не сразу пошла спать, а набрала Марка, моего цифрового гения, и дала ему задание. Он просто сиял от восторга. «Ты представляешь, Тань, я нашел ее! Катя Семенова, двадцать три года, выпускница Щукинского. Смотри!» – Его голос в трубке дрожал от возбуждения, когда он скидывал фото. Я тогда едва не выронила телефон – сходство было пугающим. Те же ямочки на щеках, тот же разрез глаз… «Алиса, ты вернешься сегодня на сцену».

На повороте к театру я резко сбросила скорость. Ладони вспотели так, что пришлось вытереть их о джинсы. «А если не сработает? Если Головин раскусит подмену? Если Лика не дрогнет?» В горле стоял ком. Я намеренно сделала глубокий вдох, успокаивая нервы. «Страх – это нормально. Главное – не дать ему управлять тобой», – напомнила я себе.

Впереди показались знакомые колонны театра. Мое сердце учащенно забилось, но теперь уже не от страха – от предвкушения. «Сегодня мы поставим спектакль, достойный Чехова. И финал будет не по задумке Головина».

Я припарковалась в тени старого дуба, его листья шептались над крышей машины. Последняя проверка: пистолет на месте, крестик Светланы в сумке, телефон в кармане. «Ну что, Алиса, пора возвращаться», – мысленно обратилась я к призраку, который сегодня должен был помочь нам раскрыть правду.