Книга С праздником! Валентинов день, страница 103 – Татьяна Луганцева, Маргарита Южина, Елена Усачева, и др.

Знал ли он, что она его любит? Да. Он только не знал, что ему делать с этой любовью. Мама не права. После своей первой женитьбы Женька не боялся женщин. Он боялся себя. Ника вбила ему в голову, что он бездарь и неудачник, вот Женька и боялся испортить ещё чью-то жизнь.

А Светка наивно приглашала его чинить исправный кран, просила отремонтировать телевизор, настроить компьютер… Теперь вот эта валентинка. И что с ней делать? Опять сделать вид, что ничего не произошло? Но это же трусость…

— Женя! – позвала вдруг мама.

— Ма, ты чего? – откликнулся Женька.

— А вот и ничего… Дождался! К Светке уже какой-то мужик приехал. Между прочим, на машине!

Женька рванул в прихожую, потом в подъезд, через минуту вернулся, схватил ключи и снова выскочил.

— Ну вот, так-то оно лучше… – напряжённо сжимала руки Антонина. – Надеюсь, Тихомиров уже добрался до дома из своей машины.

Светка пыталась освоить новую программу для работы. Уже который день мучилась с ней – безрезультатно.

Зазвенел звонок. Света открыла дверь и… На пороге стоял Женька. Он выискивал глазами кого-то в Светкиной комнате.

— Ты одна? – спросил он.

— Да, проходи, – пропустила она его в квартиру. – Что-то случилось, Жень?

— Ну, конечно, – кивнул он. – Случилось.

На него смотрели всё те же огромные глаза, чуть испуганные и доверчивые, готовые верить всему и всегда.

— Свет, случилось… – уже спокойнее проговорил Женька. – Ты помнишь, я тебе обещал, что куплю машину и прокачу тебя?

Она улыбнулась и кивнула:

— Помню. На велике, да?

— Так вот, я пришёл, – тихо и просто сказал он, глядя в глаза. – Кататься поедем?

— Поедем! – шёпотом ответила она. – А то я жду-жду…

Человек немногословный и по виду меланхоличный, Василий Игнатьевич полностью отвечал бы своей фамилии Тихонький, не вклинься в невозмутимость унаследованной им породы взбалмошность матери. Теперь не скажешь, была ли мать столь уж безалаберной, какой считал её дед Володар, но каждое опрометчивое действие снохи, случалось и с удачей (раз взяла лотерейных билетов на ползарплаты и выиграла дефицитный ковёр), осуждалось в доме свёкра днями молчаливого неодобрения. Поэтому, зная и в себе трудно подавляемую блажь, Василий Игнатьевич старался не порицать ничьих нелепых поступков, а если интересовались его мнением по поводу чужого казуса, отбояривался присловьем: «Кто я такой, чтоб судить?» Изредка шальная дурь оказывалась сильнее Василия Игнатьевича, заставляя казниться до новой причуды. Но было одно сумасбродное событие в жизни, когда он дал волю захлестнувшему душу порыву и ничуть о том не пожалел. Да, вопреки ядовитым домыслам сплетников, никогда не раскаивался Тихонький Василий Игнатьевич в скандальной женитьбе на Аделине – Адельке-хромуше, как называли её недоброжелатели.

В школе он сидел с ней за одной партой. Выглядела Аделя младше его ровесниц, хотя опережала в возрасте на три года – поздно начала учиться из-за врождённого недуга. Тонкое лицо её гладко обтягивала анемичная полупрозрачная кожа, глаза были смешанных оттенков серого и голубого. Чуть выдающиеся вперёд зубы не портили милой улыбки, с лёгкой натяжкой губ в левую сторону, так что на щеке появлялась задорная ямочка. В отдельности черты этого лица привлекательностью не отличались, но всё вместе в сочетании с вьющимися, очень светлыми волосами оставляло впечатление чего-то летучего, сияющего само по себе и осенённого пушистым нимбом.