Книга С праздником! Валентинов день, страница 105 – Татьяна Луганцева, Маргарита Южина, Елена Усачева, и др.

…Деревня на сто рядов обсмаковала разговор на ступенях клуба. С лаконичной подачи деда – вон! – родители выставили возмутителя фамильного спокойствия за дверь. Василий поселился в бане на задворках старого дома, где Аделя жила вдвоём с матерью. Свадьбу решено было справить не назло потрясённым вероломством Иванцовым (как они полагали) и не для того, чтобы досадить отвергнувшей самовольщика родне, а по настоянию школьных друзей. Ну, и по честному праву Адели нарядиться в белое платье в пандан бусам под жемчуг. Василий продал мотоцикл, ребята сложились деньгами, нанесли солений, пирогов – стол получился нестыдным. Пришла мать, плюнув на домашние уставы, сама вдела Аделе в мочки ушей золотые серьги. «Подчистую зарплату потратила», – понял сын, тронутый подарком и очередной, по дедовскому определению, «бузой» невестки.

Аделя смущённо улыбалась всем из-под облачка начёсанной челки. Василий удивлялся, как мог забыть: эта робкая полуулыбка сразила его ещё в детстве, когда учительница привела и посадила на свободное место рядом с ним девочку, похожую на неоперившегося птенца. Вася Тихонький молча подвинул чернильницу на середину парты, новенькая улыбнулась, и он загляделся: на левой щеке девочки заиграла маленькая лунка – будто солнечные зайчики гонялись за своей тенью. Никто не улыбался так странно и нежно… никто не выглядел так беззащитно. Теперь, во всем белом, Аделя напоминала ему ангела, и Василий внутренне сжимался, еле касаясь её губ под крики «горько» за прикрытием фаты. То, что подразумевалось за кадрами в фильмах «до 16 лет» и что, между прочим, он сам проделывал с одной весёлой женщиной в армейских увольнениях, казалось по отношению к Аделе кощунством.

Барьер детской дружбы они действительно преступили сложно, но не в свадебную ночь. Поздним вечером, едва гости начали расходиться, братья невесты в отставке побили окна в доме, и у палисадника затеялась потасовка. Драка быстро нарастала, прибывали всё новые сторонники Иванцовых. Штакетник с обеих сторон улицы понёс большой урон. Новобрачный с товарищами, от души поколоченные, а также их не менее пострадавшие противники до рассвета проторчали в участковом отделении милиции.

Через год Клава вышла замуж за старшего брата Савушкиной и принялась энергично наполнять чашу дома детьми и вещами. Сбылось всё, что увидел Василий на клубном крыльце в шоколадном Клавином глазу: сытые лица, довольство жизнью, только подкаблучником с заискивающей физиономией был не он. Зоя тоже в девках не засиделась, высоко взлетела – под мускулистое крыло лыжного тренера в городскую квартиру со всеми удобствами – и стала не Савушкиной, а Ванштейн («Ферштейн», – звали старики для лёгкости запоминания).

Василий незаметно помирился с роднёй. Семье стало не до него: младшая сестра Татьяна спуталась с заезжим строителем. К немалому изумлению деда, отличница и комсомольская активистка в десятом классе обзавелась «байстрюком» – так дед Володар в гневную минуту называл правнука Дениску, лихим словом поминая малахольных предков снохи. Наглядное опережение замужества не помешало бойкой Тане закрутить с учителем географии, рвануть с ним в Казахстан и родить законную дочь. К школе «казахстанцы» забрали мальчика. Тихонькие, особенно старый дед, упросивший внучку оставить наследнику фамилию, сильно по нему скучали.