Книга С праздником! Валентинов день, страница 104 – Татьяна Луганцева, Маргарита Южина, Елена Усачева, и др.

По-детски цыплячья внешность Адели даже в выпускном классе не вызывала у Василия мыслей взглянуть на неё глазами подрастающего мужчины. В дружбе с ней он привык к мальчишеской простоте и не её тонкие пальчики перебирал в душных задних рядах на просмотрах кино с предупреждением «до 16 лет». Не Аделя срывала с его губ поцелуи взасос, как коросту с пореза, торопясь за калитку на материны призывы, а спустя полгода не Аделя проводила новобранца в армию с обещанием дождаться. Рослая, чернобровая Клава Иванцова, по общему мнению, была словно в подбор Василию создана и статью, и домовитым стремлением превратить пространство вокруг себя в чашу изобилия и комфорта.

Во вторую субботу возвращения со службы демобилизованный солдат, Клава и верный её паж Зоя Савушкина отправились в клуб на танцы. Старшие Иванцовы и Тихонькие уже договорились сыграть свадьбу через месяц, а влюблённым всё не удавалось остаться наедине – безотвязная Савушкина мельтешила рядом третьей лишней, не закрывая болтливого рта. По насупленному лицу Клавы легко можно было догадаться, как не нравится ей этот роток, явно разинутый на чужой каравай, но ступала под руку с вышедшей из повиновения Зойкой гордо, чувствуя спиной сдержанный жар прицельных глаз Василия. Уж кого-кого, а Адельку-хромушу Клава в ревнивый расчёт не брала, не думала, какая подлая змеюка зреет в колченогой дэцэпэшнице, и никто б не подумал. Позже обе с Савушкиной жалели, что Василий не был допущен к Клавиным прелестям сразу по приезде. Клава винила соглядатайство Зойки, та оправдывалась просьбой её матери присмотреть за подружкой до свадьбы, – перетерпят, мол, потом зять с уважением будет помнить первую брачную ночь… А не вышло доказать суженому соблюдение старозаветных правил в доме Иванцовых, хотя свадьба прогремела шумная и, как следовало по плану, ровно через месяц.

Аделькина свадьба.

Смешно сказать, из-за чего расстроился союз такой складной пары: из-за лужи перед клубом. Клава первой заметила, как Аделька остановилась напротив у края воды. Все нормальные люди лужу обошли и стояли на крыльце, ожидая открытия дверей, а хромуша вытянула одуванчиковую голову и уставилась на толпу с кривой улыбкой. То есть не совсем на толпу, избирательно – на бывшего соседа по парте. Длинная шейка украшена бусами под жемчуг, поджатые в коленях ноги обуты в мальчиковые ботинки…

Клаву огорошила наглость калеки. Мать моя женщина, это что?.. Это на кого хромоножка зарится?! И невысказанная злость на подругу выплеснулась вместе с сиюминутным негодованием:

— Ой, гляньте, девочки, пугало в бусах!

Савушкина с готовностью поддержала:

— Выставилась напоказ, никакой самокритики у Аделины!

В стайке девушек хмыкнули, завздыхали:

— Чего привязались к человеку?

— Личико у неё посмазливее, чем у некоторых (намекнули на толстощёкую Зойку).

Клава закруглила разговор, хозяйски поведя на жениха красиво изогнутой бровью.

— Даже интересно, кому станет нужна, бедняжка, – и замерла, пригвождённая к перилам остротой его взгляда.

В тёмно-карем глазу Клавы под выразительной бровью, как в чаше с плавленым шоколадом, Василий в долю секунды узрел их совместное будущее: он и она, окружённые изобилием пухлых младенцев, еды и вещей; на сытых лицах довольство жизнью, на его щекастой физиономии, кроме того, подобострастное выражение лица Зои Савуш… стоп! Что-то в нём разъединилось, взорвалось и кануло в безвременье; в ушах оглушительно засвистал не существующий снаружи ветер. Толпа ахнула и подалась вперёд вслед за Клавой, не поверившей своим глазам: спрыгнув в новых туфлях с крыльца прямо в лужу, Василий Тихонький шагнул навстречу Аделе.