Книга Лето&Детектив, страница 22 – Татьяна Устинова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

Валерочка привычно обрадовался падчерице, до отвала накормил ее собственноручно приготовленными яствами. Сначала — баелдой из баклажанов и свининой с красно-смородиновым соусом, на десерт — собственноручно испеченной шарлоткой.

Когда девушка смаковала кофе, а отставник закурил свою вонючую сигаретку, зашел разговор о происшествии, имевшем место быть в литерном экспрессе.

— Получил я послание от Осянина, — мимоходом заметил экс-полковник.

— А это еще кто?

— Начальник МВД М-ской области.

— Вот кто у тебя, оказывается, в друзьях!

— Теперь да.

— Что пишет?

— Друзья наши, Ольга Качалова и Илья Ходыженцев, пока в СИЗО парятся. Однако следствие закончено, вот-вот передадут дело в суд.

— Сколько им грозит?

— Откуда ж я знаю? Я не прокурор.

— А Черевикин?

— Брат погибшей? А что ему будет? Живет, работает. Говорят, началась стойкая ремиссия.

— Скажи, Валера, а ты с самого начала понял, что он невиновен? И арест сумасшедшего был с твоей стороны только отвлекающим маневром? Чтоб настоящие преступники успокоились?

— Ох, Татьяна. Что ж ты за пытливый такой человечек! Обязательно тебе: хочу все знать!

— Ну, Валерочка-а-а! — капризно протянула девушка.

— Таня! Вот ты знаешь, в футболе есть такое понятие: играть по счету?

— Это как?

— Ну как? Если вдруг команда выигрывает два — ноль, она сушит игру, старается не рисковать, особо вперед не идет, отдает инициативу противнику. А когда вдруг проигрывает — все наоборот: вперед, в атаку, с шашкой наголо!.. Так и тут.

— Что сей образ значит?

— А то, что на самый первый момент Черевикин являлся единственным неоспоримым подозреваемым. Вот мы его и задержали. Впоследствии ситуация изменилась.

— Благодаря моим изысканиям и находкам? — лукаво напомнила Таня.

— И этому тоже.

— Ладно. Но расскажи вот что. Про душ — понятно. Ты разыскал и установил, что хирург, дурак, туда после убийства отправился. А вот перчатки? Неужели их и вправду на путях нашли?

— Нашли. Но не их.

— То есть?

— Когда я сказал лейтенанту негласно обыскать багаж пассажиров, он обнаружил в сумке Ходыженцева пару неиспользованных белых хирургических перчаток. Зачем, спрашивается, человеку, который на футбол в столицу едет, перчатки?

— А всю ту мизансцену? В тамбуре? Это ты подстроил? Спровоцировал, чтобы хирург себя выдал?

Побежал? Договорился, чтобы поезд замедлил ход? И чтобы проводница вышла в тамбур и дверь стала открывать? Ты, кстати, ее предупредил? Или использовал втемную?

— Таня, Таня! Ну как же можно в столь опасных играх людей втемную использовать! Я не то что предупредил — Люба сама вызвалась.

— Героиня!

— Кстати, грамоту недавно наша проводница получила. И именные часики. За участие в задержании особо опасного преступника.

— А это-то ты откуда знаешь?

— Я, как тебе известно, человек свободный. Могу поддерживать отношения, с кем хочу.

— Вот как?! — вылупилась падчерица.

— Ты только матери своей, Юлии Николаевне, ничего все-таки не говори. А то заревнует.

— Смотри, она из Ульяновска, разведена, сын-подросток. Я не зря у нее паспорт смотрела.

— Я тоже внимательно прочел составленный тобой список.

— Валера, Валера! Старый ты сатир!

— Сатир — еще может быть. Но не такой уж и старый… Кстати, и еще кое-кто — из тех времен, чемпионата, и тех мест, города М., - приветы тебе передает.