Книга Лето&Детектив, страница 24 – Татьяна Устинова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

Не знаю, может, я себя уговорила, но я очень полюбила это самое «лето в городе».

В Тоскане никогда не была, Прованс далек от меня, приблизительно как планета Марс, а вот Москва… Москва все время со мной — или я все время в Москве.

Как мы научились любить это время, когда немного пустеет на дорогах и до центра можно добраться всего за какие-нибудь два с половиной, а то и два часа! Как мы научились гулять по всем этим Кривоколенным и Спасоналивковским переулкам! Когда в нашем городе лето, можно пролезать между машинами, всунутыми плотно, одна к одной, как сельдь иваси в железной банке, не рискуя попасть в селедочный рассол, — то есть в лужи и кашу из снега и химикатов! Лезешь себе и лезешь, и под ногами не хлюпает, и мокасины сухие, красота!

Мы научились заглядывать в старые московские дворики, в которых почти ничего не сохранилось от Поленова, но вдруг в каком-нибудь обнаруживается дровяной или каретный сарай, сложенный из неровного камня, а возле него лопухи и одуванчики, а на столбушке непременно кот. Пыльный, облезлый, серый московский кот-хулиган, который смотрит на нас со снисходительным презрением в желтых глазах.

Мой муж не любит Москву. Он родился в Прибалтике, взрослел и учился в Питере, а это совершенно другая история. Вольный ветер, просторы, чайки. То и дело принимающийся дождь, рваные облака, над которыми всегда синее, как полоса на флаге, небо. К Москве он… привык, как привыкают к неудобствам любого рода, человек же ко всему привыкает!.. Для него прогулки по Воротниковским и Спасопесковским переулкам — блажь романтической супруги, которую несет вечно невесть куда. Да и машину поставить негде — банка переполнена сельдью, еще одну не втиснешь. Впрочем, куда ему деваться!..

Зато когда побродишь как следует в районе Мясницкой, обойдешь дом, где жил Маяковский, заберешься еще поглубже — а пусто в центре, в городе лето, никого не соберешь до октября! — а там серый дом в стиле модерн, и по углам сидят четыре каменные собаки, почему-то повернутые к нам, зрителям, спиной, а в нишах каменные вазы, и непременно маска над входом, и наличники все разные, и где-нибудь на балконе обязательно ящик с цветами — красота! Цветы не выживают в Москве, но есть трогательные энтузиасты этого дела, которые продолжают выставлять на свои балконы ящики с гиацинтами и анютиными глазками, вот спасибо им за это.

После такой прогулки — шут с ним со всем! — я согласна и на чизкейк, и на спритц. Мне уже все это кажется вкусным.

Диана по паспорту была Евдокией. Проще говоря, Дуней. Но кому какое дело до ее паспорта. Туда вообще вписана такая страшная неприятность, как место рождения — село Хренаково. Всякий раз, когда Диана открывала свой главный документ, она со злостью думала о родителях: «Это надо не иметь головы, чтобы записать ребенка в Хренаково. Да еще назвать Дуней. Ну, случилось, ну, занесло, ну, родилась я в этой жуткой дыре… Но неужели так трудно было потерпеть со свидетельством о рождении. Или хотя бы оставить прочерк. Они же потом выбрались в областной центр. Тоже не фонтан, но не настолько».

Короче, паспорт надо переделать. Диана просто еще не осмотрелась как следует в Москве, не знает полезных людей, но не сомневается, что такие везде есть. С детства, с этого чертова Хренакова, Диана видела себя светской дамой, каких рассматривала на снимках в ярких журналах. Их привозил ее папа, водитель-дальнобойщик, в подарок маме — продавщице в местном сельпо — из поездок в разные города. Родителям удалось накопить какую-то сумму и переехать в областной центр. Мама быстро нашла работу продавщицы, затем стала директором маленького магазинчика, вошла во вкус и открыла небольшой, вполне приличный и, главное, доходный ресторан.