Книга Тайна «Красной Москвы», страница 81 – Ольга Тарасевич

Тем временем он сел в автомобиль, завел двигатель, стал разворачиваться.

Я почувствовала, как Снапи робко ткнулся мне в бедро. Повернулась — и увидела зажатую в пасти пластиковую бутылочку, умоляющий взгляд, молотящий туда-сюда рыжий хвост.

Снап заскучал и решил поиграть.

Что ж, а это, кстати, идея…

— Будь внимателен, — попросила я Снапа и, схватив покрепче поводок, побежала прямо под колеса машины Солнцева.

Тормоза у него оказались хорошие, он успел остановиться, не наехав на меня, растянувшуюся прямо на асфальте.

Снап недоуменно залаял (мы же так хорошо бежали, а потом с какого-то кипариса хозяйка бухнулась и лежит), стал облизывать мне лицо.

Солнцев выскочил из машины, бросился ко мне и расстроенно запричитал:

— Куда же вы летите! Вы что, не видите, машина задним ходом идет! С вами все в порядке?

Прикрыв глаза (я вдруг вспомнила, что по микродвижениям глаз можно легко определить, когда человек врет, и решила на всякий случай зажмуриться), я простонала:

— Простите, пожалуйста, это я виновата. Вообще у меня очень послушная собака. Но когда она видит кошку… Не понимаю, почему я упала! На ровном месте, как говорится!

Я почувствовала, как пальцы Солнцева прощупывают кости ног.

— Вставайте, я вам помогу. — Он подхватил меня под мышки и поставил на тротуар. — Все должно быть в порядке.

Я зажала губу, застонала и вцепилась в его руку.

— Ничего не в порядке! Очень больно! Вызовите мне «Скорую»!

Он нахмурился, посмотрел на часы:

— Да не поедет «Скорая» на такой случай. Эх, плакала моя тренировка. Но что поделаешь, не бросать же вас в таком состоянии! Пройдемте, я врач, шину наложу. Офис тут рядом. Кости точно целы, наверное, связка растянулась. Только надо сначала аварийку включить.

— Обязательно, — держась за Солнцева, я допрыгала до автомобиля, подождала, пока он нажмет на кнопку аварийной сигнализации.

— Давайте, поведу вашу собаку, — предложил психотерапевт, и я радостно передала ему поводок. Взволнованный Снапуня все пытался встать на задние лапы и лизнуть меня в лицо, и я опасалась, что забуду про свою «больную» конечность и невольно встану на нее, чтобы удержать равновесие. — Сейчас я вас провожу в свой офис, машину запаркую, а потом посмотрю, что там с вашей ногой.

Слабым голосом я протянула:

— Спасибо. Очень любезно с вашей стороны. Снап у меня хороший пес. Только с кошками у него нет контакта.

— Видели бы вы, как кошек гоняет моя овчарка! Общий курс дрессировки прошел, сидеть, лежать, барьер — все знает и выполняет. Пока поблизости кошка не появится.

Я что-то рассказывала в ответ про Снапуню, а у меня внутри все дрожало от возбуждения.

В моем распоряжении будет пара минут, чтобы найти карточку Соколовой. Или не найти…

Когда мы добрались до подъезда, я сделала вид, что удивлена:

— Так вы психотерапевт? Как интересно! А разве психотерапевт — врач? Я думала, можно окончить курсы и работать по этой специальности.

Иван Сергеевич вздохнул:

— Да все так думают. Поэтому психотерапевтов много, а толка мало. Я в свое время окончил мединститут, специализировался на психиатрии.

— Ого! А почему ушли? Ну, в смысле поменяли специализацию?

— Потому что психиатрия считается самой сложной отраслью медицины. Профессиональное выгорание наступает. Не зря у психиатров в официальных учреждениях самая высокая зарплата и самый большой отпуск.