Книга Тайна «Красной Москвы», страница 82 – Ольга Тарасевич

Солнцев открыл дверь, помог мне пройти внутрь, мимо стойки секретаря (за которой никого не было).

Снаружи дом выглядел монументально, внутри все оказалось скромнее — длинный коридор, кабинет, да сбоку через неприкрытую дверь ванной комнаты видны душевая кабина и унитаз. Похоже, психотерапевт арендует или выкупил часть первого этажа и оборудовал себе отдельный вход. С учетом специфики работы — разумно.

— Подождите меня здесь. — Солнцев помог мне разместиться на диване, Снап присел возле двери. — Я быстро. Жаль, секретарь сегодня отпросилась, она у меня профессиональная медсестра. Но ничего, время терпит, ситуация не критичная.

— Конечно. Спасибо вам!

Я еле дождалась, пока за Солнцевым захлопнется дверь. На его письменном столе лежал небольшой диктофон. О, только бы он, как показывают в фильмах, имел привычку записывать беседы с клиентами!

Дрожащими руками я схватила миниатюрный серый брусочек, нажала на кнопку воспроизведения последней записи и вся обратилась вслух.

Как я и предполагала, зазвучал голос Елены Соколовой.

— Спасибо… Спасибо, что согласились меня принять без записи. У меня кризис. Препараты не действуют. Я не могу вести машину. А что, если все узнают? Я опять сорвалась, это точно!

— Леночка, успокойтесь. Я постоянно меняю вам препараты. Я меняю их вам даже чаще, чем надо, поэтому никакого привыкания не наступит. Медикаментозная терапия у вас очень эффективная. Наверное, произошла стрессовая ситуация?

— Да! Зачем я только согласилась встретиться с этой Ликой Вронской! Иван Сергеевич, мне кажется, я все-таки украла тот флакон из мастерской. Я его украла и не помню об этом.

— Амнезия при клептомании возможна. Но только на момент совершения кражи. Потом человек приходит в себя и испытывает эйфорию. Вы видели этот флакон? Вы видели его у себя в руках?

— Нет. Но вдруг я его где-то спрятала? Пока у меня была эта, как там ее — амнезия. Я точно помню, что хотела его украсть. У меня прямо руки тряслись при мыслях об этом. Да я украла и забыла, психопатка!

— Маловероятно. Потеря памяти при клептомании носит кратковременный характер. Больной приходит в себя с украденной вещью.

Дальнейшее произошло мгновенно — распахнулась дверь, которую я считала шкафом. За ней показался психотерапевт, в руках Солнцева был пистолет, направленный прямо на меня.

— Выключите диктофон и положите его на стол. Хорошо. Теперь садитесь на диван и говорите, кто вы такая и что вам надо. Вы репортер?! Из желтой газетенки?

Я покачала головой:

— Нет. Я была журналисткой. Но сейчас в основном зарабатываю на жизнь писательством и сценаристикой. Я не охочусь за вашими клиентами, честное слово.

— Тогда что значит весь этот цирк? Вы частный детектив?

— Да нет же! Меня интересует одна конкретная ситуация. Я Лика Вронская, про которую вам говорила Соколова.

Солнцев усмехнулся:

— И что вам надо, артистка Лика Вронская?

Я поежилась:

— Можно опустить пистолет? Пожалуйста…

Оказалось, под пиджаком у Солнцева была кобура. В иной ситуации я бы поинтересовалась из чистого любопытства, зачем это психотерапевтам так основательно вооружаться. Но я чувствовала себя виноватой, поэтому решила не ерничать, а попытаться коротко рассказать о произошедшем в парфюмерной мастерской Станислава Орехова.