Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 120 – Ник Савельев

Килиан ответил без колебаний, словно давно продумывал этот ответ для себя.

— Практически невозможно. Завод спроектирован не просто с запасом прочности, а с расчётом на частичное разрушение, как штатный режим работы.

Он мотнул головой в сторону валов, уходящих вдаль.

— Вот эти насыпи. Они делят территорию не только на семь производственных участков, но и внутри каждого участка разбивают цеха на изолированные отсеки. Если диверсант вызовет детонацию в сушильне номер четыре, взрыв разрушит только это помещение. Волна уйдёт вверх, вал примет на себя боковой удар, соседняя сушильня номер три не пострадает. Завод потеряет один отсек, но остальные продолжат работу. Восстановление займёт от двух до четырёх недель, за это время мы перенаправим поток массы на резервные линии.

Он перевёл взгляд на север, где за валами скрывалась меланжевая мастерская.

— То же касается нитроглицеринового узла. У нас не один реактор, а шесть, работающих попеременно. Если один выйдет из строя, остальные возьмут на себя его нагрузку. Производительность упадёт на пятнадцать-двадцать процентов, но завод продолжит выдавать порох. Кроме того, на складах в Винер-Нойштадте и здесь, в подземных хранилищах за восточным валом, находится запас готового баллистита и нитроцеллюлозы. Даже полная остановка производства на несколько недель не оставит войска без боеприпасов.

Килиан повернулся к полковнику.

— Чтобы уничтожить завод полностью, господин полковник, нужна не одна диверсия, а скоординированная атака одновременно на все семь участков, кислотную станцию, энергоснабжение и железнодорожные пути. Но для такой атаки потребуется не одиночка-диверсант, а артиллерия. И даже в этом случае уничтожить все цеха разом не выйдет – они разнесены на сотни метров на огромной территории.

Он замолчал, давая полковнику осмыслить сказанное.

— Таким образом, мой ответ как технолога – уничтожить завод практически невозможно. Остановить на короткий срок – да, но ценой значительных усилий. Нанести локальный ущерб, вывести из строя один цех, снизить выпуск на несколько недель – да, это реально. Именно поэтому я говорил об уязвимостях. Но превратить Блумау-Нойрисхоф в руины одним ударом – нет, господин полковник. Он строился с расчётом на худшее, и худшее здесь – это взрыв по вине собственного персонала, а не вражеская рука.

Фон Хорнштайн медленно кивнул. Его лицо не выражало ни удовлетворения, ни тревоги, только холодное внимание.

— Я услышал вас, господин инженер. Это всё, что я хотел узнать. Продолжим осмотр.

Килиан подал знак механику. Дрезина тронулась дальше по узкоколейке между валами.

Поезд из Вены опоздал на семнадцать минут – воинский эшелон перекрыл ветку у Майдлинга, пришлось ждать на запасном пути. Перейра читал утренний выпуск «Нойе Фрайе Прессе». Газета сообщала о перебоях с углём в Богемии и о ночном пожаре на товарной станции в Линце – возможно, поджог, возможно, авария, комиссия разбирается. О взрывах, убийстве Тисы и отравлении на Рейне уже не писали, но читать об этом и не требовалось. Достаточно было видеть жандармов на каждом перроне и то, как проводник трижды переспросил его фамилию, прежде чем вписать в дорожную ведомость.