Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 123 – Ник Савельев

Тайник был цел. Он разгрёб маскировочный слой – опилки, куски коры, брезента, и вытянул на поверхность два рюкзака. Один походный, с одеждой и снаряжением. Второй с инструментом и взрывчаткой. Перейра разделся, быстро и аккуратно, сложил костюм и ботинки в освободившийся мешок, убрал его обратно в углубление и тщательно замаскировал.

Он оделся в темноте, действуя на ощупь, без единой ошибки. Сначала тонкое шерстяное бельё, затем темная фланелевая рубаха с завязками, плотные саржевые брюки с усиленными коленями – мышиный цвет, ничего блестящего. Высокие ботинки на мягкой рубчатой подошве, без единого гвоздя, без металлических подковок. Шерстяной свитер темно-зелёного оттенка, с высоким глухим горлом. Куртка из грубой темной парусины, свободная, чтобы не стеснять движений, с глубокими внутренними карманами.

Снаряжение он укладывал в рюкзак в строгом, много раз отработанном порядке. На самое дно – плащ-палатка и легкий прорезиненный тент два на два метра с нашитой сверху маскировочной сетью. На него – два пакета с динамитом, каждая шашка в вощёной бумаге, двадцать шашек по двести пятьдесят граммов, стянутых в два заряда по два с половиной килограмма в непромокаемых мешках. Сверху – запас еды на семь суток: галеты, прессованное мясо, сушёные яблоки, сахар, соль, плитки шоколада. Спички в герметичном футляре, зажигалка, трут. Фляга, наполненная до горловины. Жестяной пенал с капсюлями-детонаторами и часовой механизм. На самый верх – костюм Гилли из мешковины с нашитыми клочками ткани. Шерстяное одеяло, туго скатанное и притянутое ремнём к рюкзаку снаружи. Сапёрная лопатка – разборная, с воронёным клинком, убрана в боковой карман мешка. Пассатижи, кусачки для проволоки, моток веревки. Индивидуальный перевязочный пакет. Бинокль в жёстком футляре. Компас на груди, часы на запястье, электрический фонарь с красным светофильтром на шнурке под свитером. Всё было подогнано, уложено, проверено десятки раз в тренировочных лагерях. Он накинул рюкзак на плечи. Вес под двадцать пять килограммов давил вниз, но лямки, подбитые войлоком, ложились ровно, а широкий поясной ремень перераспределял нагрузку.

В десять часов, когда колокол на кирхе пробил последний раз и городок затих, словно погрузившись в глубокий сон, Перейра уже лежал в овраге. Он не нарушил комендантского часа – он исчез до его наступления. В половине одиннадцатого он поднялся и пошёл на юго-восток, в поля. До цели, северо-восточной оконечности территории пороховой фабрики в Блумау, по прямой было семь с половиной километров.

Первую тысячу шагов он прошел по руслу пересохшего ручья. Берега густо заросли ивняком и ольхой, превращая тропу в естественную крытую галерею, где его силуэт растворялся среди спутанных теней. Перейра двигался медленно, плавно, ступая перекатом с пятки на носок, нашаривая подошвой сухую землю. Ветки он раздвигал корпусом, каждые пять минут замирал, припадая на колено, слушал. Сверчки, далёкий собачий лай, шум ветра в кронах. Никаких посторонних шагов. Затем он продолжал движение.

Когда русло закончилось, впереди оказалось поле – огромная, освещенная луной пашня, шириною метров в триста, а за ней тёмной стеной стояла лесополоса. Перейра лёг в неглубокую межевую канаву и пополз. Мешок он толкал перед собой, голову не поднимал, работал локтями и коленями, переваливаясь через комья подсохшей земли. Триста метров он преодолел за сорок минут. У кромки лесополосы он отполз в тень крайних акаций, отдышался, прислушался. Никого. Тогда он поднялся и вошёл в полосу деревьев.