Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 175 – Ник Савельев

Комендатура помещалась в бывшем венецианском палаццо с облупленным гербом над аркой. Дежурный, пожилой обер-лейтенант с прокуренными усами, проверил его документы, пробежал глазами по предписанию и кивнул.

— Батальон только начал формироваться, господин капитан. Ждём пополнение из Загреба. Раньше чем через неделю не прибудет. Можете пока устраиваться. Рекомендую пансион «Мария» на набережной, там чисто и кормят прилично.

Перейра поблагодарил, вышел из комендатуры и направился к набережной. Теперь у него была неделя. Неделя свободы в портовом городе, откуда можно было уплыть куда угодно – в Италию, в Грецию, на Корфу, в Александрию. Война перекрыла границы, но море оставалось морем. Рыбаки, контрабандисты, владельцы каботажных шхун, все они жили по своим законам, и эти законы были старше империи, отношение к которой здесь было сложным.

Он нашёл пансион, снял комнату с видом на порт, бросил купленный в Вене саквояж на кровать и открыл ставни. В комнату ворвался ветер и запах моря. Напротив, через узкую полосу воды, виднелся остров, белые домики на склоне, кипарисы, колокольня. В порту стояли баркасы, рыбацкие лодки, два небольших парохода под австрийским флагом и один под итальянским. Чайки сидели на сваях, лениво расправив крылья.

Он стоял у окна и смотрел на море. Вена, эшелон, пьяный капитан в Лунденбурге, всё это словно отодвинулось куда-то, стало почти нереальным. Он знал, что это иллюзия, что война догонит его и здесь, но сейчас, в этот час, можно было позволить себе выдохнуть.

Вечером он вышел на набережную. Солнце садилось за острова, вода стала лиловой, а камень тёпло-розовым. В открытых кафе горели керосиновые лампы. Рыбаки, вернувшиеся с вечернего лова, разгружали улов, перекрикиваясь по-хорватски. Их загорелые, обветренные лица были спокойны. Война не отменяла приливов и отливов. Море по-прежнему давало им рыбу.

Перейра сел за столик у парапета, заказал ужин и местное красное вино. Оно оказалось густым и терпким. Он пил медленно, маленькими глотками, глядя, как в порту зажигаются огни.

Он думал о том, что здесь можно было бы остаться надолго. Капитан ландвера Генрих Айгнер, это имя могло служить ему месяцами. Далмация была глухим углом, куда не дотягивались щупальца Эвиденцбюро. Но оставаться означало ждать. Ждать, пока Ронге, методичный, как часовой механизм, проверит все варианты и доберётся до Сплита. Или не доберётся. У империи были фронты, катастрофы, поражения, и один исчезнувший аргентинец мог просто утонуть в бумажном море военных сводок. Но он не привык полагаться на «может быть».

Море внизу тихо плескалось о каменный парапет. В кафе играла музыка, кто-то завёл граммофон, и над набережной поплыл венский вальс, неуместный здесь, как всё австрийское. Хорваты за соседними столиками не обращали на него внимания. Они говорили о своём, о ценах на рыбу, о том, что итальянцы опять ловят в их водах, о новом налоге из Вены. Слово «Вена» звучало в их речи как нечто чужое, далёкое, не стоящее того, чтобы портить себе вечер.

Перейра допил вино, расплатился и пошёл вдоль набережной в сторону порта. Он смотрел на лодки, на пароходы, оценивая каждый как возможный выход. Итальянский пароход стоял без движения, экипажа не было видно. Рыбацкие баркасы слишком малы для открытого моря, но годятся для перехода до островов, а оттуда, от острова к острову, можно добраться до итальянских вод, до Черногории, или до Албании. Контрабандисты делали это веками. Война только подняла цену на табак и спирт, а значит, контрабанда сейчас процветала ещё больше.