Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 45 – Ник Савельев

— Не сейчас, майор, – устало ответил тот, не оборачиваясь. – Я всё понял. Если есть что сказать, напишите рапорт.

Он ушёл, цокая каблуками. Ронге остался стоять у окна. За стеклом горели огни Рингштрассе, трамваи гремели, люди шли по своим делам. Он достал портсигар, но не закурил. Просто стоял и смотрел в темноту.

«Особая комиссия через месяц. Бюджет через три недели. А преступник будет уже в Вене. Или в Праге. Или в Будапеште. И через месяц его след простынет».

Ронге сунул портсигар обратно в карман и пошёл к выходу. Завтра утром он всё равно поедет в Брно. Разрешение он получил.

После Брно прошло три дня. Теперь у Перейры были документы на имя Антона Лайтнера, немца из Вены. Он не торопясь шёл по улице Гермины с видом человека, у которого полно свободного времени для того, чтобы разглядывать кованые ограды элитных особняков.

«Не торопясь» стоило ему усилий. Каждый шаг хотелось сократить, пройти мимо виллы за три секунды вместо десяти. Он заставил себя идти ровно.

Он делал это не из любопытства. За одной из этих оград, на вилле Рохейм, жил человек, которого Перейра приехал убить. Иштван Тиса. Премьер-министр Венгрии, глава венгерского правительства, правая рука императора Франца Иосифа в делах Транслейтании. Тиса держал под контролем венгерский парламент, венгерскую полицию, венгерские военные формирования. Если убрать его – венгерская половина империи останется без руля. Парламент погрязнет в склоках. Австро-Венгрия, и без того трещащая по швам, получит удар в самое сердце своего дуализма.

Вилла Рохейм показалась из-за зарослей сирени, когда Перейра поравнялся с кованой оградой. Он не сбавил шаг, не повернул голову, но всё равно увидел главное. Светлый оштукатуренный фасад, три этажа, высокая черепичная крыша. Над входом – балкон с оградой из чугунного литья. Лепнина на фасаде – гирлянды цветов, женские головы, львиные морды. На втором этаже – четыре окна, все с опущенными шторами. На первом – три окна, два из них открыты. Охрана. Перейра насчитал двоих в холле. Ещё один стоял у входа, в костюме и шляпе, скорее всего сотрудник отдела политической полиции. Могли быть ещё другие – в саду, за домом. Неважно. Перейра не стал задерживаться. Вилла Рохейм – не подходит. Отсюда невозможно уйти – улица прямая, как бильярдный кий, ни одного переулка, ни одной подворотни. С одной стороны – особняки с высоченными заборами, с другой – парк Варошлигет, открытое пространство, лужайки, деревья. Если что и можно сделать здесь, то только подписать себе смертный приговор.

Перейра знал расписание Тисы. Знал расписание работы парламента, время выезда и возвращения. Два дня Перейра наблюдал за виллой и видел, как чёрный «Австро-Даймлер» с номером В-159 выезжает из ворот ровно в 8:45 утра. Водитель – некто по фамилии Пеккер, Перейра знал и это, старый шофёр, который возит Тису уже десять лет. Тиса всегда сидит на заднем сиденье справа. Это важно.

Тиса был человеком беспримерной храбрости. Так писали о нём в газетах, и Перейра верил этому. Тиса не пользовался бронированными машинами, не менял маршруты, не прятался за охраной. Он был заядлым дуэлянтом, участвовал в пятнадцати или двадцати поединках. Дрался он на кавалерийских саблях. В прошлом году – с лидером парламентской оппозиции Михаем Каройи, затем с отцом венгерской демократии Шандором Фейервари. Всегда носил с собой заряженный револьвер и считал, что этого достаточно. Четыре инспектора из отдела политической полиции Будапешта были для него досадной необходимостью, их навязало министерство внутренних дел после двух покушений в 1912 году. Инспекторы ездили за ним на сером «Раба Гранд», четыре человека. Они следовали на расстоянии, стараясь не привлекать к себе внимания.