Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 75 – Ник Савельев

В Хофбурге, главном императорском дворце, огромном скоплении корпусов, внутренних дворов и переходов в самом сердце Вены, собирались те, кому предстояло вернуть городу хотя бы видимость порядка. С десяти утра все подъезды к дворцу и близлежащие кварталы были перекрыты Императорско-королевской стражей безопасности. На ноги были подняты почти все четыре тысячи человек личного состава. На Рингштрассе выставили кордоны дойчмейстеров Четвёртого пехотного полка, переброшенных из казарм Леопольдштадта. На всех перекрёстках в радиусе пяти километров дежурили конные патрули 3-го и 11-го драгунских полков, проверяли документы, заглядывали в кузова грузовиков. На крышах зданий в центре расположились наблюдатели с полевыми биноклями.

Для совещания выбрали Малиновый зал, помещение в дальнем крыле, выходящее окнами в замкнутый дворик Швейцерхоф, где во времена Марии Терезии квартировала швейцарская гвардия. Попасть сюда можно было, только миновав несколько внутренних постов. Внутри стоял длинный стол красного дерева, на стенах висели портреты императоров в тяжёлых золочёных рамах, а воздух был спёртым, несмотря на открытые форточки.

К полудню за этим столом собрались те, в чьих руках находилась реальная власть над империей.

Во главе стола сидел эрцгерцог Франц Фердинанд, наследник престола. Он был в генеральском мундире без орденов, только с аксельбантом генерал-инспектора вооруженных сил. Лицо его, обычно замкнутое и надменное, сегодня казалось высеченным из серого камня. Под глазами залегли глубокие тени, он не спал больше суток. Перед ним лежала тонкая папка с предварительным отчётом Храниловича, переданным накануне вечером, и несколько телеграфных бланков с последними сводками. Он не прикасался к ним, он и так знал их содержание наизусть.

По правую руку от эрцгерцога расположился фельдцейхмейстер Оскар Потиорек. После трагической гибели Франца Конрада фон Гётцендорфа именно Потиорек временно принял на себя руководство Генеральным штабом. Назначение это было чрезвычайным и не вполне уставным. Потиорек занимал пост генерал-инспектора всех военно-учебных заведений и, кроме того, фактически управлял Боснией и Герцеговиной. Но в час кризиса эрцгерцог Франц Фердинанд, имевший право назначать и смещать высший генералитет, лично вызвал его в Вену и приказал взять управление Генштабом в свои руки. Потиорек был жёстким, суровым служакой, не склонным к кабинетным играм. Он молчал, слушая, как говорят другие, и лишь изредка хмурился, когда слышал что-то, что ему не нравилось.

Слева от Франца Фердинанда сидел генерал артиллерии Александр Риттер фон Кробатин, имперский военный министр. В свои шестьдесят пять лет он сохранял подтянутость и живость движений, говорил отрывисто, по-военному, и смотрел на собеседников прямо, не мигая. Именно Кробатин, артиллерист до мозга костей, отвечал за всю материально-техническую часть армии – от закупки лошадей и фуража до производства новейших орудий на «Шкоде». Сейчас его сухое лицо было непроницаемым, а руки спокойно лежали на столе.

Рядом с Кробатиным сидел министр иностранных дел граф Леопольд фон Берхтольд. Аристократичный, с холеными усами и изящными руками, он, казалось, был единственным в этой комнате, кто до конца сохранял внешнее спокойствие, хотя в глубине его светло-серых глаз плескалась плохо скрываемая тревога. Берхтольд понимал, что любое внешнеполитическое эхо сегодняшних взрывов, будь то русский демарш, французская нота или итальянское злорадство, ляжет на его плечи. Он прибыл на совещание прямо из Бального зала, где давал краткую аудиенцию послу Италии, и теперь нервно поглаживал ус.