Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 76 – Ник Савельев

Далее за столом расположился совместный министр финансов Леон фон Билински, поляк по происхождению, один из немногих штатских в этом военном совете. У него было усталое, интеллигентное лицо с мешками под глазами, а на столе перед ним лежала папка с грифом «Совершенно секретно», в которой содержались расчёты того, во что империи обойдутся дополнительные меры безопасности. Билински молчал, но по тому, как нервно он постукивал пальцами по обложке папки, было ясно – цифры его не радуют.

Напротив него сидел министр-президент Цислейтании граф Карл фон Штюргк. После роспуска Парламента в марте он управлял австрийской половиной империи фактически единолично, опираясь на чрезвычайные указы императора. Это был сухой, сдержанный человек с длинным лицом и аккуратно подстриженной бородкой, в штатском сюртуке, но с орденской лентой. Штюргк понимал – если Вена не продемонстрирует сейчас железную волю и способность навести порядок, его правительство падёт в течение недели. Он смотрел на эрцгерцога с плохо скрываемым напряжением.

Рядом со Штюргком расположился министр внутренних дел Цислейтании Карл Хайнольд. Он выглядел так, словно его только что вытащили из постели, хотя на самом деле он не спал с самого утра. Именно его ведомство отвечало за полицию, именно его подчинённые должны были ловить преступника, и именно на него сейчас смотрели все, от эрцгерцога до последнего писаря в канцелярии, с немым вопросом: «Что вы делали всё это время?» Хайнольд это чувствовал, и оттого его лицо приобрело землистый оттенок. Он то и дело промокал лоб большим клетчатым платком, хотя в зале было не жарко. На стуле рядом с ним лежала толстая папка с отчётами полицейских управлений, но он к ней не притрагивался, отчёты сейчас были бесполезны.

Также за столом присутствовали начальник Императорской военной канцелярии генерал пехоты Артур фон Больфрас, сухой старик с лицом, изрезанным морщинами, шеф венской полиции Ганс фон Хайден, явно чувствующий себя не в своей тарелке среди высших чинов, и несколько адъютантов и секретарей, сидевших у стены и готовых записывать каждое слово.

На дальнем конце стола сидел майор Максимилиан Ронге. Левая рука его висела на перевязи, он осколком стекла глубоко рассек плечо, когда выбирался из-под обломков. Голова гудела, в ушах до сих пор стоял звон. Хранилович и Шормель погибли под завалами правого крыла. Теперь он, майор, в одночасье стал единственным человеком, который знал всю картину расследования. И именно ему предстояло доложить высшему руководству империи о том, что произошло.

Эрцгерцог Франц Фердинанд, не тратя времени на предисловия, поднял голову и устремил взгляд прямо на Ронге.

— Майор Ронге. Вы – единственный из руководства Эвиденцбюро, кто выжил после вчерашнего нападения. Я читал предварительный отчёт генерала Храниловича, переданный мне позавчера вечером. Большинство присутствующих здесь не имеют полной картины. Они знают лишь то, что видели своими глазами – дым над Рингштрассе, руины министерства, обломки Парламента. Я требую, чтобы вы кратко доложили факты расследования, установленные на данный момент. Чтобы каждый в этой комнате понимал, с кем, или с чем, мы имеем дело.

Ронге поднялся. Левое плечо отозвалось тупой болью, но он заставил себя стоять ровно. Он оглядел лица собравшихся, напряжённые, усталые, испуганные, злые, и начал говорить. Голос его звучал глухо, но отчётливо.