Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 81 – Ник Савельев

— Майор Ронге, вам надлежит явиться в комендатуру на Шауфлергассе. Там для вас и вашей службы подготовлены временные помещения. Распоряжения Его Высочества вы получите дополнительно.

Ронге кивнул и направился к выходу. В голове у него снова и снова прокручивались факты расследования, те немногие зацепки, которые у него остались. Он вышел на улицу. Город жил, но иначе, чем вчера. Люди оглядывались, прислушивались к каждому громкому звуку. Где-то вдалеке надрывалась сирена пожарной машины. Ронге поправил перевязь и зашагал в сторону Шауфлергассе. Теперь он знал, что времени у него почти не осталось.

Городок Усти-над-Лабем, или Ауссиг, какего называли на немецкий манер, лежал в долине Эльбы, стиснутый с одной стороны крутыми лесистыми холмами, с другой – широкой лентой реки, по которой медленно ползли баржи с углем, лесом и химикатами. Воздух здесь всегда имел сладковатый металлический привкус с едва уловимой кислинкой, к которой местные жители давно привыкли. Они говорили: «Так пахнет работа», и шли в смену на «Ауссигер-ферайн», крупнейший химический завод во всей Австро-Венгерской империи.

Завод этот был старым, основательно вросшим в берег. Его корпуса тянулись от реки почти на два километра. Приземистые кирпичные здания с рядами зарешеченных окон, эстакады трубопроводов, газгольдеры, похожие на гигантские колокола, и бесконечные железнодорожные ветки, по которым составы подавали уголь и увозили готовую продукцию. «Ауссигер-ферайн» десятилетиями снабжал текстильные фабрики всей Австро-Венгрии жидким хлором, производил соляную кислоту, каустическую соду, а с недавних пор и фосген, тот самый бесцветный газ с запахом прелого сена, который при контакте с влагой в лёгких превращался в соляную кислоту. В красильной промышленности ему не было равных.

Ритм работы завода был отлажен, как ход хороших часов. Электролизные цеха получали рассол поваренной соли и гнали хлор. Часть хлора сжижали, а часть по трубам уходила в соседние корпуса, где в реакторах с активированным углём соединялась с окисью углерода, давая на выходе фосген. Его в жидком виде в железнодорожных цистернах отправляли заказчикам в Либерец, Брно и дальше на юг. Всё было предсказуемо, размеренно, учтено в бухгалтерских книгах и железнодорожных накладных.

До определённого момента. В 1913 году эта предсказуемость начала давать сбои. Аналитики французского Второго бюро, отслеживавшие промышленный потенциал Центральных держав, зафиксировали серию расхождений, которые по отдельности ничего не значили, но вместе складывались в тревожную картину. Французы знали, что искать, потому что сами активно разрабатывали химическое оружие. Электролизные мощности «Ауссигер-ферайн» работали с максимальной загрузкой, порой превышавшей прежние показатели на четверть. Однако объёмы отгрузки хлора внешним потребителям при этом упали почти вдвое. Хлор перестал покидать завод в прежних количествах. Он исчезал где-то внутри, не находя отражения в коммерческой документации.

Одновременно изменилась структура поставок сырья. Речные баржи, приходившие в порт Ауссига из Гамбурга, везли теперь не только обычный уголь, но и всё возрастающие объёмы активированного древесного угля – материала, который в промышленных количествах требовался исключительно как катализатор для синтеза фосгена. Следом выросло потребление кокса, который мог использоваться здесь только в газогенераторных установках, вырабатывавших окись углерода – второй необходимый компонент для той же химической реакции.