Книга Дело о золотой мушке, страница 85 – Эдмунд Криспин

— Правда? – Хелен постаралась сохранить спокойствие при этом известии. – Мне будет страшно, но от этого не уйдешь.

— Я его призову, – торжественно произнес Фен. – И он появится под угрозой ужасающих разоблачений. А теперь скажите-ка, эта девица, Джин Уайтлегг, где-то здесь, в театре?

— Должна вот-вот прийти, хотя я знаю, что она предупредила о своем опоздании. Может быть, она в реквизитной – вниз по лестнице, налево от служебного входа. – Хелен бросила мимолетный взгляд на сцену. – Ой, мне пора!

Она поспешно вернулась тем же путем, что и пришла, и через секунду появилась на сцене со словами:

— Не могу нигде его найти. Я обыскала весь дом. Под… под… э…

Она щелкнула пальцами в сторону суфлерской будки.

— Ну?

Но подсказки не последовало.

Роберт раздраженно прошагал к сцене по проходу между рядами.

— Что, в суфлерской будке никого с текстом нет? – спросил он. – Джейн, Джейн, дорогая!

В суфлерской будке, в сторону которой обратились полные усталого презрения взгляды стоявших на сцене, раздались приглушенная возня и шелест страниц и наконец послышалось:

— Под полом, на крыше…

— Да, дорогая, – сказал Роберт. – Пожалуйста, не бросай текст, а то мы теряем время.

Тут же показалась Джейн.

— Извини, дорогой, – проговорила она, – но в этой сцене суфлером работает Майкл, поскольку я должна заниматься панатропом^[144].

Последовал спор за кулисами, который велся на повышенных тонах.

— Ладно, мне все равно, кто этим занимается, – отрезал Роберт, – лишь бы кто-нибудь там был. Ну, хорошо, ребята, продолжаем.

Репетиция пошла своим чередом.

Фен тревожно пошевелился.

— Я должен разыскать эту Уайтлегг, – объявил он с возмущением.

— И я с тобой? – спросил Найджел.

— Нет, спасибо, Найджел. Это будет деликатная, конфиденциальная встреча, чтобы вкрасться в доверие. Занятие, мало подходящее человеку вроде тебя, с твоим искренним и открытым темпераментом спортсмена.

Найджел сердито смотрел в спину удаляющемуся Фену.

Фен в конце концов нашел Джин Уайтлегг в Зеленой комнате, где она сидела в одиночестве, весьма рассеянно почитывая экземпляр «Метромании». Представляясь ей, Фен отметил, что ее мысли витают где-то далеко, и это было видно невооруженным глазом. Он рассматривал ее с любопытством, как окончательное звено в короткой цепи побуждений и страстей, приведших к убийству Изольды. Она была простовата, но не лишена привлекательности, тиха, но ни в коем случае не безлика, деятельна, но немного помешана на искусстве. Ее мягкие каштановые волосы, слабо поблескивающие в утреннем свете, вились за ушами. Губы аккуратно накрашены. На ней было простое голубое платьице, скроенное на женщину, понимающую, что ей нет нужды скрывать очертания своей фигуры. Фен некоторое время любовался ее естественной, неброской грацией, с сожалением подумав, что она могла бы тратить свою жизнь на что-то лучшее, чем исполнение механической работы в театре.

— Вы должны простить меня за беспокойство, – сказал он, – тем более что инспектор уже посетил вас сегодня утром.

Осторожно обозначив интеллектуальное превосходство, он продолжил:

— Но, откровенно говоря, я не думаю, что он хорошо себе представляет дальнейшие действия. И, кроме того, я испытываю ненасытное любопытство к подобным вопросам. Как Уэбстер^[145], я «смертью одержим». – Он вставил эту аллюзию специально и с интересом наблюдал, какова будет реакция.