Книга Дело о золотой мушке, страница 94 – Эдмунд Криспин

— Хорошо, посоветуй.

— Как я могу что-то советовать, если не знаю, кто это сделал.

Джервейс Фен сказал ей.

— О… – Миссис Фен отложила вязанье и мягко добавила: – Как это странно…

— Да, не правда ли? Никто не мог ожидать такого.

— Не буду спрашивать тебя, отчего да почему, – сказала миссис Фен. – Не сомневаюсь, я все узнаю рано или поздно. Но, может быть, ты хотя бы намекнешь.

— Я думал об этом. Но тебе не кажется, что, как бы я ни поступил, это останется на моей совести до конца моих дней?

— Чепуха, Джервейс. Ты преувеличиваешь. В любом случае ты забудешь об этом через три месяца. Кроме того, совестливый детектив смешон. Если ты собираешься разводить всю эту канитель и дальше, не стоит вообще вмешиваться в подобные дела.

Фен отреагировал на это проявление женского здравого смысла в характерной мужской манере.

— Ты самая черствая из всех, – заявил он. – Все черствые. Советуют мне читать «Тассо». – Он представил себе ужасное, чреватое серьезными последствиями преследование. – Вот я и стою перед рогами корнелевской^[166] дилеммы – разрываюсь между долгом и чувством. – Он запнулся, забыв, о чем говорил, и ухватился за последнее, что смог вспомнить: – Кстати, почему у дилеммы рога?^[167] Это что-то вроде коровы?

Миссис Фен проигнорировала это отступление от темы.

— И подумать только, – проговорила она, – что я никогда даже отдаленно не подозревала. Кстати, мистер Уорнер читал мне лекцию об убийстве, когда ты был внизу. По его мнению, убийца вошел через западный дворик.

— Да? – откликнулся Фен. – Как проницательно с его стороны.

— Насколько могу судить, это невозможно, и я ему об этом сказала. Он, казалось, очень огорчился.

— Думаю, это только из вежливости. Он на самом деле искренне не заинтересован в расследовании. И неудивительно, когда у него премьера в понедельник вечером.

— Хорошая пьеса?

— Блестящая. Немного в традициях сатиры Джонсона.

Миссис Фен демонстративно передернула плечами.

— Мне никогда не нравился «Вольпоне»^[168]. Жестокая, гротескная вещь.

Фен фыркнул.

— Все хорошие сатиры жестоки и гротескны. Джон, – обратился он к своему отпрыску, – нельзя хватать кошку за хвост и окунать ее в пруд. Это жестоко.

— Ну, в любом случае, – сказала миссис Фен, – я не пойду ее смотреть.

— Ты не сможешь посмотреть ее, – грубо отрезал Фен. – «Занято! Занято! Мест нет!» – Фразеология наиболее омерзительно-агрессивных созданий «Алисы» имела тенденцию незаметно проникать в его речь^[169].

— Тогда с кем ты идешь?

— С Найджелом и сэром Ричардом.

— Найджел – приятный мальчик, – задумчиво произнесла миссис Фен. – Кажется, ты говорил, что он встречается с Хелен?

— Не сомневаюсь, что он шатается где-то с ней сейчас, – мрачно сказал Фен. – Во всяком случае, он одолжил у меня велосипед. Надеюсь, он с ним бережен. Все так беспечны!

Велосипед Фена представлял собой стойкую конструкцию, явно сделанную из чугуна. Найджел, тащившийся на нем вниз по Уолтон-стрит вслед за Хелен, не в первый раз сетовал на аскетическое равнодушие Фена к научному прогрессу. Но как только они добрались до дороги вдоль канала, ехать стало легче, и они довольно весело покатили к месту назначения, к «Форели»^[170].

— Хотел бы я, – сказал Найджел, запыхавшись, – чтобы ты не воображала, будто участвуешь в велосипедных гонках.